Мария Стюарт

Шиллер Фридрих

Растолковал мне все, что надо знать,

И все мои сомнения рассеял.

Я понял, что одна сухая мысль

Всегда в тупик заводит человека,

Что хочет верить в зримое душа,

Что церкви нужен видимый владыка,

Что на отцах дух истины почил,

Увековеченный на их соборах.

Меня он в лоно церкви возвратил.

Я перед ним от ереси отрекся.

М а р и я

Так вы из тех бесчисленных, кого,

Как бы нагорной

проповеди силой,

Он к вечному спасению вернул?

М о р т и м е р

Когда он по делам затем уехал

Во Францию, он поручил меня

Иезуитам в Реймсе, где готовят

Священников для Англии. У них

Шотландца Моргана я встретил, Лесли,

Так беззаветно преданного вам,

И Росского епископа. Бедняги

Влачат в изгнаньи тягостную жизнь.

Раз у епископа я поразился

Одним портретом женским на стене.

Какою-то необъяснимой силой

Прикованный, стоял я, не дыша.

И мне сказал епископ: не случайно

Портретом этим вы увлечены.

Из женщин наилучшая на свете,

Несчастнейшая также на земле.

Она за нашу веру терпит муки —

И терпит их на родине у вас.

М а р и я

Не все я потеряла, если в горе

Есть друг такой надежный у меня.

М о р т и м е р

Он рассказал, как жаждут вашей крови

И мукам подвергают вас враги,

И познакомил с вашей родословной.

Вы из Тюдоров и должны занять

Трон Англии, не эта самозванка,

Внебрачный плод, побочное дитя,

Отцом отвергнутое при рожденьи.

Я на поверку справки наводил

О вашем деле у законоведов.

Мне подтвердили все до одного

Законность ваших правых притязаний.

Теперь я знаю, ваша правота

И есть вина единственная ваша,

И ваша собственность — тот самый край,

Где вас безвинной пленницею держат.

М а р и я

О эти злополучные права,

Единственный источник всех несчастий!

М о р т и м е р

Разнесся слух, что вас перевели

От Тальбота в то время в дядин замок,

И в этом усмотрел я Божий перст.

Мне как бы небо указало свыше,

Что я им избран, чтобы вас спасти.

Друзья содействовали этой мысли.

Меня благословил в ней кардинал

И обучил искусству притворяться.

Был наскоро составлен план, и вот

Я выехал на родину и прибыл,

Как вам известно, десять дней назад.

(Останавливается.)

Я увидал самих вас, королева,

Не ваш портрет.

О, что мне вам сказать!

Один ваш вид темницу превращает

В обитель рая, в праздничный чертог.

Какое несравненное блаженство

Единым с вами воздухом дышать!

Она права, что прячет вас в потемках!

Всей Англии восстала б молодежь,

Весь остров охватило б возмущенье,

Когда британец мог бы знать свою

Законную главу и королеву!

М а р и я

И если бы, прибавлю от себя,

Ее увидел вашими глазами.

М о р т и м е р

И был свидетелем душевных мук,

И доброты, и благородства духа,

С какими переносите вы все.

Всегда выходите вы королевой

Из испытаний. Может ли тюрьма

Ослабить вашу прелесть? Вас лишили

Всех радостей, и, несмотря на то,

Вы сами — жизнь, вы сами — свет и радость.

Я не могу ступить на ваш порог,

Чтоб сердце не рвалось от мук и счастья.

Но час решительный настал. Пора

Открыть вам всю грозящую опасность.

М а р и я

Мой приговор уже произнесен?

Я выслушаю стойко. Не скрывайте.

М о р т и м е р

Да. Сорок два судьи признали вас

Виновною. И верхняя палата,

И нижняя, и город Лондон — все

Потребовали вашей смертной казни.

Лишь королева медлит, не затем,

Чтоб вас спасти, а чтобы уничтожить,

Как бы давленью прочих уступив.

М а р и я (с самообладанием)

Сэр Мортимер, я не поражена,

Не испугалась. Я давно готова

К известию. Я знаю хорошо

Своих судей. И после нанесенных

Мне оскорблений, знаю я, нельзя

Пустить меня на волю. Мне их планы

Насквозь известны. Надо навсегда

Меня запрятать в каменной могиле,

Чтоб не могла я отомстить за все

Перенесенное.

М о р т и м е р

Нет, королева!

Не обольщайтесь ложною мечтой.

На полпути не станут. Тирания

Доводит до конца свои дела.

Пока вы живы, живы будут страхи

Английской королевы. Никуда

Нельзя вас скрыть достаточно глубоко.

Лишь ваша смерть упрочит ей престол.

М а р и я

Она решится голову мою

Венчанную отдать позорной плахе?

М о р т и м е р