Мария Стюарт
Шрифт:
Вы говорите, точно вам известно
Решение.
М а р и я
Оно известно мне,
Коль скоро мне его приносит Берли.
Б е р л и
Вы согласились нашему суду
Себя подвергнуть, леди.
М а р и я
Не сердитесь,
Что с первых слов, милорд,
Сама я согласилась подчиниться
Суду сорока двух, сказали вы?
Никак я не могла им подчиниться.
Никак я не могла себя самой,
Достоинства народа, чести сына
И всех князей так низко уронить.
Ведь по законам Англии все люди
Судимы только равными себе.
А кто в судилище мне этом равен?
Со мной равны одни лишь короли.
Б е р л и
Вы выслушали пункты обвиненья
И дали показания суду.
М а р и я
Склоненная подвохами Гаттона,
Я выслушала их, чтоб доказать
Их шаткость, да и то из уваженья
К особам лордов, а не к их суду.
Б е р л и
Признали ль вы их или не признали —
Одна проформа, и она слаба,
Чтоб помешать теченью правосудья.
Вы в Англии и, проживая в ней
И воздухом ее дыша, под сенью
Ее законов, логикой вещей
Подвластны действию законов этих.
М а р и я
Я здесь тюремным воздухом дышу,
Но, может, это именно и значит
Жить в Англии, к защите прибегать
Ее законов? Я их знаю плохо
И не обязывалась соблюдать.
Я в подданстве чужом. Я королева
Иной земли.
Б е р л и
И королевский сан,
Вы полагаете, дает вам право
Раздоры посевать в чужом краю?
Чем стала бы незыблемость порядка,
Когда б не тот же меч судьи грозил
И королевской гостье и бродяге?
М а р и я
Не от ответственности я бегу,
Состав суда я только отвергаю.
Б е р л и
Состав суда, миледи? Разве вам
Судей набрали с улицы, за плату
Способных на подлог и клевету,
Рабов и сеятелей раболепья?
Не люди ль это первые в стране,
Которых независимость порукой
Их правдолюбья? Разве не они
Свободно, справедливо управляют
Народом этим? Разве их имен
Не больше, чем достаточно, чтоб в корне
Заставить замолчать любой упрек?
Ведь во главе суда — архиепископ
Кентерберийский Тальбот, он же
Хранитель государственной печати,
И Говард, наш верховный адмирал.
Могла ли королева сделать больше,
Чем лучших из своих людей привлечь
К решенью этой королевской тяжбы?
Допустим даже, кто-нибудь из них
Лицеприятен, — может ли пристрастье
В одном решенье сорок человек
Объединить?
М а р и я (после некоторого молчания)
Дивлюсь и умолкаю
Пред силой уст, несущих гибель мне,
Куда мне, неученой, состязаться
С оратором таким! А все ж решусь.
Будь эти судьи именно такими,
Была бы я бессильна возражать.
Но ведь они в истории Британской
Играли далеко не эту роль.
Дворяне ваши, как рабы в гареме,
Угодливо умели потакать
Султанским нравам Генриха Восьмого,
Двоюродного дяди моего.
Подкупные палаты ваши обе
При нем готовы были издавать
И отменять законы, как прикажут,
И браки заключать и расторгать.
Принцесс, бесславью преданных сегодня,
Вы возводили завтра на престол,
И вы четырежды меняли веру
В теченье царствований четырех.
Б е р л и
Неискушенная в законах наших,
Вы в наших бедах так искушены!
М а р и я
Вот ваши судьи, лорд-казнохранитель.
Хочу быть справедливой к вам. За то
Ко мне вы будьте также справедливы.
Я знаю, не корысть в вас говорит.
Вы действуете не из личных выгод,
А в интересах трона и страны.
Но разве можно преданность отчизне
За верность строгой правде выдавать?
К шотландской королеве и папистке
Пристрастен англичанин протестант.
Рознь англичан с шотландцами известна,
И не угаснет эта неприязнь,
Покамест две страны один парламент
Не примирит под скипетром одним.
Б е р л и
И это счастье даст нам дом Стюартов?
М а р и я
Да, я рассчитывала, признаюсь,
Соединить под мирною оливой
Два края, а не растравить их рознь.
Век распрей тем закончил прадед Ричмонд,
Что с Алой розой Белую связал.
Два племени я породнить хотела,
Шотландии и Англии венцы.
Б е р л и
Опасный путь задумали вы к трону,
Чрез море крови, через пламя смут.
М а р и я
Не помышляла даже! Докажите!