Мария
Шрифт:
Статный грузин разматывал полотно, причём не только руками, а задействовал одну из ног, на которую был надет моток из блестящих нитей.
Креп-жоржет раскупили, но Мария не огорчилась. Запас у неё был, а завозили материал регулярно.
Она прошла дальше по ряду, где персы шили золотом по красному и зелёному сафьяну. За их работой Мария могла наблюдать часами, но только не сегодня. Скользнув взглядом по сверкавшему на солнце узору, она стала продвигаться к выходу.
Степан, следуя за ней, увидел
– Покажи своё мастерство.
Тот посмотрел на Марию и попросил её не двигаться. Через минуту силуэт был готов.
Степан взял вырезку в руки.
– Похожа!
Мария благодарно кивнула мастеру, а Степан заплатил вдвойне.
На выходе из торговых рядов крутил ручку шарманщик. Рядом с ним сидел попугай, стоял ящичек с карточками и лежала тюбетейка для денег. Когда в тюбетейку бросали монетку, попугай клювом доставал карточку, на которой стояло число, означавшее количество лет, отпущенных человеку для жизни.
Степан потянулся за монеткой.
– Узнаем, сколько лет проживёт барышня.
Мария быстро ответила:
– Девяносто. Мне попугай уже доставал карточку.
– Тогда узнаю, сколько проживу я.
Степан бросил монетку, но попугай даже не шевельнулся. Отозвался шарманщик.
– Числа кончаются на «сто», а ты, сразу видно, долгожитель, сто двадцать лет проживёшь.
Все трое засмеялись. И засмеялся вдруг каким-то особым смехом попугай.
Выйдя с базара, Мария снова раскрыла зонтик.
– Недалеко Александровский парк, прогуляемся?
– Конечно.
В парке пара села на скамейку вблизи бюста Гоголя. Степан положил на колени вырезанный профиль Марии и взял спутницу за руку. В этот миг оба услышали пушечный выстрел, возвещавший о наступлении полдня.
Мария вздрогнула, а Степан сказал:
– Выстрел к месту. Я не знаю, что такое «любовь», но хочу прожить с тобой всю жизнь, хочу быть твоим защитником и защитником наших детей. Говорю это в здравом уме и жду твоего ответа.
Мария, помолчав, вздохнула.
– Чему быть, того не миновать.
И оба вдруг заговорили о каких-то пустяках. Степан шутил, Мария смеялась. Смеялась от души и сама себе удивлялась. Проявлять эмоции в общественном месте не полагалось. Помнила, как институтками они шикали на тех, кто, забываясь, начинал громко смеяться.
Степан неожиданно спросил:
– Правда, что ты видела, как революционеры грабили Государственный банк?
– Кто тебе сказал?!
– Твой дворник.
– Понятно.
– Правду сказал?
– Грабили не банк, а карету казначейства.
– Так ты видела?
– Можно сказать, да.
Мария откинулась на спинку скамейки и посмотрела вверх на стрелявшие сквозь листву лучики.
В тот
Мария вдруг замерла, увидев тень волка. Тут же рассмеялась. Тень, похожую на волка, отбрасывала крона платана, росшего недалеко от таверны «Тилипучури».
Внезапно из неё выскочили двое мужчин в крестьянской одежде и, чуть не сбив Марию с ног, побежали к приближавшимся со стороны Эриванской площади фаэтонам, сопровождаемым всадниками. Мужчины что-то бросили под колёса карет, и в следующий момент раздались взрывы.
Мария непроизвольно кинулась к платану, прижалась спиной к стволу и закрыла лицо руками. Сквозь пальцы увидела, как к ней приближается коренастый мужчина. Встав у дерева, он нервно задвигал желваками.
На площади звучали выстрелы, слышалось ржание лошадей, раздавались людские крики и стоны, но Мария видела только настороженного мужчину. Внезапно он достал курительную трубку, сунул её в рот и быстро удалился.
Лишь через годы Мария поняла, что это был Сталин.
СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК
Весна одна тысяча девятьсот четырнадцатого года порадовала Тифлис теплом, да таким, что уже в конце марта зацвели магнолии. Их сладковатый с цитрусовой ноткой аромат, источаемый городскими садами и скверами, улавливался даже в центре Эриванской площади, куда с раннего утра стали прибывать полки Кавказской гренадёрской дивизии для проведения смотра.
Зрелище редкое, зевак собралось не меньше, чем верующих на праздновании Пасхи. Люд разношерстный: от вездесущих кинто и торговцев из соседних лавок до выряженных дам и вдов в чёрном одеянии.
Не могла пройти мимо площади и умиротворённая после утренней проповеди в Александро-Невском соборе Мария. Она вспомнила себя маленькой, когда, держась за руку отца, с восхищением смотрела на стройные ряды маршировавших барабанщиков.
Задерживаться Мария не собиралась, однако заполнившая проходы толпа лишила её возможности выбраться наружу.
В газетах писали о нараставшей напряжённости между «Тройственным Союзом» и «Тройственной Антантой». Степан говорил, что такое противостояние может перерасти в войну. В связи с этим, видимо, и проводился смотр.
Полки, наконец, построились, начались доклады командиров.
До слуха Марии долетело: «Пятнадцатый гренадёрский Тифлисский Его Императорского Высочества Великого князя Константина Константиновича полк для проведения смотра построен. Командир полка полковник Юлиан Семёнович Прокопенко».