Марк Красс
Шрифт:
Речь Метелла была проникнута сочувствием к обвиняемому. Это был хороший знак для Красса.
— Теперь я должен спросить: признаешь ли ты, Марк Лициний Красс, себя виновным в том, что вступил в преступную связь с весталкой Лицинией? — задал консул полагающийся в таких случаях вопрос.
— Нет, уважаемый консул! Более чудовищного и несправедливого обвинения мне не доводилось слышать.
— Не омрачил ли ты свои уста ложью? — послышался голос Квинта Аврелия. — Подумай, Красс, может, лучше
— Я прекрасно знаю, что ты, Квинт Аврелий, меня ненавидишь и хотел бы посмотреть, как твоего товарища по сенатской скамье секут до смерти розгами. Но я не стану на себя наговаривать ради того, чтобы доставить удовольствие нескольким ничтожествам.
— Будь воздержанным в словах, Марк Красс, — предупредил консул. — Мы собрались не для того, чтобы оскорблять друг друга.
— Как же быть спокойным, если меня обвиняют в том, чего я не совершал даже мысленно? Я хотел купить у Лицинии виллу и встречался с ней только для того, чтобы склонить ее к выгодной сделке.
— Не хочешь ли ты сказать нам, что ухаживал за Лицинией несколько месяцев лишь с целью покупки у нее заброшенной виллы? — с иронией спросил тучный Валерий Мессала.
— А почему бы и нет, если вилла пришлась мне по нраву? Естественно, понадобилось некоторое время, чтобы уговорить хозяйку продать ее. Вспомни, Валерий, сколько времени ты бегал за Гнеем Корнелием Долабеллой, прежде чем купил у него раба-повара, блюда которого тебе довелось отведать на званом обеде. Полгода, если не больше. Однако никому не пришло в голову обвинять тебя в противоестественном влечении к Долабелле.
Ответа Красса оказалось достаточно, чтобы закрыть рот гурману до конца заседания. В полемику снова вступил неугомонный Квинт Аврелий.
— Вилла нужна тебе, а Лициния, как я понял, не хотела ее продавать. Так почему же весталка так часто посещала твой дом? Надеюсь, ты не станешь это отрицать?
— Моя жена не возражала против ее визитов, так почему это волнует Квинта Аврелия? — заметил Красс. — Весталка приходила по моему приглашению. Можете осведомиться у посыльного Каппадокийца — именно он передавал весталке мои просьбы.
— И все же странно. За время, что ты потратил, уговаривая Лицинию, ты мог купить не одну виллу, и гораздо лучше.
— Это мог сделать ты, Квинт Аврелий, но не я. Марк Красс не привык отступать от намеченной цели. Я пожелал приобрести имение весталки и купил его.
— Кстати, о цене, — встрепенулся сенатор. — Позволь узнать, в какую сумму обошлась тебе вилла Лицинии?
— В двести тысяч сестерциев.
Аврелий рассмеялся.
— Во сколько же ты оценишь мое альбанское имение? — язвительно спросил сенатор.
Эта
— Двести пятьдесят тысяч, думаю, смогу дать, — ответил Красс.
Сенатор рассмеялся еще громче. И хотя суммы назывались действительно смехотворные, веселье Квинта Аврелия никто не разделил.
Привели Сальвия — слугу Красса. Мальчик был страшно избит. Он еле переставлял ноги, правой рукой поддерживал левую, видимо, сломанную.
— Что вы сделали с моим рабом? — вскричал Красс.
— Ты получишь другого раба, молодого и здорового, — сочувственно заверил Метелл.
— Мне не нужен другой, верните Сальвия! — потребовал Красс.
Раб с мольбой и надеждой посмотрел на господина.
— Как будет тебе угодно, — согласился консул. — Ты получишь его после допроса.
Сальвий не сообщил ничего, что могло бы повредить господину. Он подтвердил, что Красс и весталка часто обедали вместе, но при этом дверь в комнату обычно оставалась открытой.
— Для чего открывать двери? — недоуменно спросил Квинт Аврелий.
— Чтобы в помещение заходил свежий и прохладный воздух, — пояснил Сальвий.
— Но ведь дверь иногда и запиралась?
— Закрывалась, — поправил сенатора раб, — когда шел дождь. В доме моего хозяина не принято пользоваться запорами.
Были вызваны еще десятка два свидетелей. Самым грозным прозвучало показание одного из них: какой-то всадник утверждал, что видел, как Красс коснулся плеча весталки вблизи цирка. Это свидетельство вызвало лишь смех обвиняемого и снисходительные улыбки сенаторов.
Наконец утомленный Сенат признал Марка Красса невиновным. В заключение Квинт Цецилий Метелл обратился к любимцу Суллы:
— Думаю, тебе, Марк Красс, следует прекратить встречаться с весталкой Лицинией, чтобы не давать повода для сплетен. Надеюсь, ты понимаешь, что даже слухи о прелюбодеянии весталки расшатывают моральные устои Рима, и мы, сенаторы, обязаны любой ценой их пресекать.
— В этом нет надобности — вилла Лицинии принадлежит мне, и любые отношения с ней я считаю оконченными.
Придя домой, Красс выпил кружку вина и прямо в одежде свалился на ложе. Не успел сенатор как следует расслабиться после трудного дня, как его потревожил стук в дверь. Красс поднялся с твердым намерением убить человека за дверью, кто бы он ни был. Будущей «жертвой» оказался повар Требоний. Преданный слуга быстро оценил ситуацию и столь же поспешно выпалил:
— Я нашел заколку Лицинии.
— Где? — остолбенел Красс.
— В блюде с салатом, — Требоний протянул господину изящную золотую вещицу. — Я нашел ее пять дней назад, но, прости господин, забыл о ней.