Марк Красс
Шрифт:
Только один юноша, чей отец был убит сулланцами, увязался за бывшим диктатором. Весь путь от форума до дома бывшего диктатора он бранил Суллу за жестокость. Сулла спокойно сносил оскорбления и лишь при входе в дом обратился к обидчику: «Глупец, ты послужишь помехой для всякого другого человека, обладающего такой властью, какой обладал я, и желающего сложить ее».
Луций Сулла покинул суетливый шумный Рим и обосновался на вилле в Кумах. Здесь ему стали доступны простые человеческие радости, коих он был лишен долгие годы. Бывший диктатор много времени проводил за рыбной ловлей, иногда просто бродил, любуясь
В Риме Сулла появлялся лишь для посещения театральных представлений или гладиаторских боев. Однажды в цирке за его спиной остановилась женщина. Сулла почувствовал это и обернулся. Женщина была богато одета, молода и красива. Она вдруг наклонилась и выдернула шерстяную нитку из его одежды. На изумленный взгляд Суллы незнакомка ответила:
— Ничего особенного, Луций Корнелий Сулла Счастливый, просто я хочу для себя немного твоего счастья. До недавнего времени я состояла в браке, но в данный момент разведена и по-прежнему несчастна.
— У такой молодой и красивой женщины не должно быть неприятностей, — вступил в разговор Сулла. — Как тебя зовут, прелестное создание?
— Валерия Мессала, к твоим услугам, — ответила смелая римлянка, глядя прямо в глаза грозному собеседнику.
Сулла несколько месяцев назад потерял свою обожаемую супругу Метеллу. Как всегда, решение было принято мгновенно, и через неделю на куманской вилле появилась новая хозяйка. И хотя многие осуждали Суллу за женитьбу в преклонном возрасте на молодой женщине, великий диктатор, как всегда, не обращал внимания на чужое мнение, а просто наслаждался жизнью.
Сбросив с себя тяжкое бремя власти, Сулла не вмешивался в государственные дела. Однако он зорко следил за всем, происходившим в Вечном городе. Самое большое неудовольствие вызвало у него избрание консулом Марка Лепида. Этот человек вряд ли получил бы консульскую тогу, если бы не старания Гнея Помпея. Именно Помпей, пользуясь популярностью в народе, склонил Рим к избранию Лепида. Возмущенный Сулла вызвал Помпея в Кумы, и последний не замедлил явиться.
Прославленный триумфатор словно провинившийся подросток стоял перед частным лицом и слушал его гневные, но справедливые слова.
— Как хорошо, мальчик, разобрался ты в государственных делах, проведя на консульскую должность шального Лепида вместо достойного Катула. Теперь тебе уже не спать спокойно — ты сам создал себе соперника.
— Лепида выбрал народ… — начал было оправдываться Помпей.
— Нет, дорогой Гней, это ты выбрал Лепида. Я прекрасно знаю, как твои клиенты [17] на каждом углу его расхваливали. Мне горько смотреть, как нарушается порядок, установленный с таким трудом. Еще немного — и римляне вновь будут добывать консульское кресло не голосами граждан, а оружием. Впрочем, в этом есть и моя вина — сам того не желая, я подал дурной пример. Многие поняли, что теперь силой оружия можно стать первым человеком в Риме.
17
Клиенты — в Древнем Риме отдельные лица или общины, отдававшиеся под покровительство
— Но ведь ты подал и другой пример, отказавшись от власти на вершине могущества.
— Увы! То, что сделал я, невозможно повторить. Любой другой, оказавшись на моем месте, принесет Риму лишь страдания, кровь и погибнет сам. Даже при огромном соблазне, Помпей, не пытайся повторить мой путь. Для славы довольно простора и без кресла диктатора: в Испании ждет противника Серторий, в Азии вновь поднимает голову Митридат, на севере набирают силу германцы. Вот куда должен направляться взор честолюбивого римлянина.
Жизнь подтвердила правоту Суллы насчет Лепида, однако сам Сулла не увидел, как сбываются его предсказания. Он умер в 78 году до н. э. в возрасте шестидесяти лет.
Великий человек предчувствовал собственную смерть. Незадолго до кончины он объявил, что видел сон: к нему явился умерший сын вместе с матерью Метеллой и пригласил присоединиться к ним. С этого дня Сулла начал готовиться к смерти: в последний раз переписал завещание, закончил двадцать вторую книгу «Воспоминаний». И еще одно дело Сулла хотел завершить — ремонт Капитолийского храма.
В числе лиц, должных сдать средства на дело, угодное богам, значился некий Граний. Хитрый всадник, прослышав о скорой смерти Суллы, всячески оттягивал выплаты. Бывший диктатор вызвал Грания к себе, но тот не явился. На утро следующего дня Сулла послал в дом упрямца двадцать рабов, и те силой привели его на куманскую виллу. Но даже теперь, ссылаясь на отсутствие средств, всадник просил отсрочки на несколько месяцев.
— Я прекрасно знаю, Граний, что ты ждешь моей смерти, надеясь, что она поможет сохранить нетронутой твою казну. Хочу тебя огорчить и… обрадовать. Вначале, пожалуй, приятное: я прощаю те деньги, которые ты должен на ремонт Капиталоийского храма. А теперь неприятное: ты умрешь прежде меня.
По приказу Суллы рабы тут же задушили жадного всадника.
Случай с Гранием не прошел даром и для Суллы. У него начался приступ, и вскоре всесильного диктатора не стало.
После смерти Луция Суллы начали раздаваться голоса, осуждавшие его действия и требовавшие суда над ним. Ничтожества, при жизни диктатора молчавшие или подобострастно поддакивавшие ему, оживились после кончины Суллы. Однако Сенат, несмотря на противодействие консула Марка Эмилия Лепида, постановил отдать покойному за счет государства самые высокие почести.
Свой последний путь тело Суллы начало в Кумах. По дороге к траурной процессии присоединялись тысячи и тысячи людей. Со всей Италии стекались ветераны, участники походов Суллы. Они занимали привычное, закрепленное за каждым место под знаменами и постепенно выстраивались в легионы. Всем своим видом ветераны выражали готовность защитить безмолвного военачальника и отбивали всякую охоту даже думать о нем плохо.
Стотысячная колонна вступила в Рим, в котором в знак траура прекратилась всякая деловая и государственная жизнь. К процессии в полном составе присоединился Сенат, жрецы и почти все население города. Тысячи трубачей играли печальные мелодии. Женский плач и стенания — лучшее подтверждение народной любви к Сулле — были слышны за много миль от Рима.