Маркус и Сигмунд

Хагерюп Клаус

— Я пойду к Роберту и попрошу вынуть серьгу, — сказал Монс и развел руками.

— Вовсе не обязательно, — проблеял Сигмунд.

— Все в порядке, — заверил Монс. — Я переживу.

— Расслабьтесь, — сказал Сигмунд. — Концерт тоже переживет.

По спине Маркуса пробежали мурашки. Не только потому, что Сигмунд звучал как торжествующий петух, объявлявший о пришествии нового дня, но прежде всего из-за того, чтоон сказал. Сигмунд не сможет завтра

исполнять рэп. Это ясно. Монс тоже рэп читать не будет. Это будет слишком глупо. Остается только один, но об этом и речи быть не может.

— Я не хочу, — отрезал он.

Сигмунд улыбнулся:

— Чего ты не хочешь?

— Я не хочу читать рэп на концерте.

— А ты и не будешь.

— А кто же тогда будет?

— Я.

Маркус почесал бровь. Он, конечно, в курсе, что Сигмунд далеко не скромник, но, похоже, на этот раз он окончательно потерял остатки связи с реальностью. Судя по всему, остальные тоже об этом подумали. Эллен Кристина и Муна уставились на Сигмунда, словно не расслышали, что он сказал. Возможно, они и в самом деле не расслышали, поскольку чем-чем, а голосом Сигмунд похвастать не мог. Монс посматривал на ботинки, пытаясь прилепить пластырь на бровь. Сигмунд самоуверенно стоял перед ними и улыбался. Маркус подумал, что пора кому-то что-нибудь сказать, и, поскольку все остальные молчали, говорить пришлось ему.

— Может быть, нам стоит подождать, пока у тебя не переломается голос, — сказал он. Маркус осмотрелся в поисках помощи. Она не последовала. Он кивнул: — Каким голосом ты собираешься читать рэп?

— Твоим.

— Моим?

— Конечно! — вскрикнула Муна.

— Это же очевидно! — поддержала ее Эллен Кристина.

— В самом деле, — сказал Монс, который единственный понимал не больше Маркуса.

— Как ловко, Сигмунд, — сказала Муна.

— Это же выход, — согласилась Эллен Кристина.

— Хорошо все, что хорошо кончается, — заметил Монс.

— Вы это о чем? — поинтересовался Маркус.

— Я отлично понимаю, что не могу читать рэп собственным голосом, — признался Сигмунд.

Теперь голос его напоминал прокуренный голос мафиозо, но только Маркус это заметил.

— Поэтому за меня должен петь кто-то другой. Следишь?

— За чем?

— Следишь за ходом мыслей, Маркус?

— Да. Прости.

— Ладно. Это значит, ты поешь свои тексты на кассету. А потом мы проигрываем кассету в динамики, а я только делаю вид, что пою, но все думают, что я пою.

— Читаешь рэп, — поправил Монс.

— Называйте как хотите, — сказал Сигмунд. — Понимаешь, что я говорю, Маркус?

— Да, — ответил Маркус. — Кажется. Ты читаешь рэп моим голосом.

— Да, — подтвердил Сигмунд. — Хитро придумано, а?

—

Супер, — согласилась Эллен Кристина.

— Понимаю, — сказал Монс. — Публика считает, что читаешь рэп ты, а на самом деле это Маркус. А что ты будешь теперь делать, Сигмунд? Играть на ударных?

— Нет, — ответил Сигмунд. — Я буду изображать пение.

После короткого обсуждения все поняли, что задумал Сигмунд, но Маркуса не удалось полностью убедить.

— А публика этого не обнаружит? — поинтересовался он.

— Нет, — прошептал Сигмунд. — Они же никогда не слышали, как я читаю рэп.

— А кто будет проигрывать кассету?

— Девчонки, — ответил Сигмунд. — Вы согласны повыситься в должности с фанаток группы до звукооператоров?

— Мы очень на это надеялись, — сказала Эллен Кристина.

— Вообще-то, мы гениальные звукооператоры, — заявила Муна.

— Вот правильный настрой. А вам знакома школьная аппаратура?

— Нет, — призналась Эллен Кристина. — Но надо с чего-то начинать.

— У меня есть небольшой опыт работы со звуком со времен «The Protestants», — сказал Монс. — Можем записать песни на мой старый магнитофон сегодня вечером.

— Отлично, — пропищал Сигмунд. — Тогда вы будете консультантом звукооператоров. Что скажешь, Маркус? Ты готов к скорости и напряжению?

— Ничего, если я использую собственные тексты?

Сигмунд кивнул:

— Более чем ничего. Это очень даже понятно.

— Но, Сигмунд?

— Да?

— Ты понимаешь, что это значит?

— Да, Маркус. Это значит, я сорву твои аплодисменты.

— Не переживай, — утешила Маркуса Эллен Кристина, — мы знаем, что звезда — это ты.

— Король, — сказала Муна.

— Я горжусь тобой, мой мальчик, — произнес Монс.

— Ну, ну, — прошептал Сигмунд. — В конце концов, я же буду это как быисполнять.

— Я не хочу никаких аплодисментов, — сказал Маркус. — Я хотел только сказать, это значит, что ты не должен ни с кем, кроме нас, разговаривать перед концертом, а то они поймут, что ты не можешь петь.

— Хорошо, — ответил Сигмунд. — Я уже достаточно сказал.

— Согласен, — поддержал идею Монс.

— Но после концерта ты можешь говорить все, что хочешь, — сказала Эллен Кристина. — Потому что у тебя ведь может неожиданно начать ломаться голос.

Девочки собирались уйти в десять часов, но песни закончили записывать только в начале двенадцатого. Маркусу показалось, что у него тоже немного начал ломаться голос, но Сигмунд был очень доволен.

— Бента влюбится в меня до смерти, как только это услышит, — сказал он, когда Маркус провожал его в коридор.