Марсала
Шрифт:
И уже через несколько минут они стояли у служебной машины, не зная, как себя вести и что говорить. Рита словно выдохлась, сил на отстаивания своих позиций больше не было. На неё внезапно навалилась такая вязкая усталость от всего: от громких речей, от порывистых действий, от обид, от недоверия, от непонимания. Хотелось, как в детстве, просто накрыться с головой одеялом и спрятаться от монстров, бродящих вокруг и мешающих своим присутствием жить нормально, не боясь и не оглядываясь по сторонам. Хотелось снова очутиться в старом добром уютном коконе, в том самом панцире, которой столько лет служил ей верой и правдой. Но даже он разбит вдребезги! И назад дороги нет…
А
— Оставь ключи, поручу Николаю пригнать твою машину.
— Не стоит. Заберу потом сама.
— Как знаешь…
— По поводу расписания на ближайшие дни можешь уточнять всё у Леры, она в курсе. Завтра позвоню ей, сориентирую в остальном. И не тяни с новым человеком, работы много, ей одной будет тяжело.
Стрельцов согласно прикрыл глаза, и открыл заднюю дверь. Маргарита, не зная, что ещё можно сказать, да и стоит ли, тоже просто кивнула на прощание и забралась внутрь, тут же отвернувшись к противоположному окну. И уже через несколько минут, служебная машина везла её по направлению к дому, а сама она будто в прострации наблюдала за кипящей городской жизнью за окнами, пытаясь до конца осознать произошедшее. Понять масштабы катастрофы. Ещё одной личной катастрофы, силы пережить которую ей сейчас нужны, как ничто другое в этой жизни.
30
Перемены — это хорошо. Перемены тонизируют, не дают впасть в апатию. Перемены способны встряхнуть, заставить собраться, активизировать заложенные в человеке ресурсы. Дело за малым — пережить эти перемены и не свихнуться.
Как бы Рита не уговаривала себя, что всё, что ни делается, делается к лучшему, реалист внутри неё лишь картинно закатывал глаза и криво усмехался. Остаться без работы, отказаться от любимого человека, раздуть из мухи слона… Конечно же, всё к лучшему!
Зато гордость на месте. Вкупе с упрямством. Вот только они не согреют в постели ночами, не сделают утром кофе, не улыбнутся так, что колени подгибаются, и не утопят в море невиданной ранее нежности…
Рита не знала, что делать. В самом прямом смысле этого слова. Наипрямейшем. Просто не знала… А ждать, без уверенности, что чего-то дождёшься, было невыносимо.
В одном Павел был бесконечно прав — за всё время, что они провели вместе, он так и не услышал от неё ответных признаний. Она так и не сказала ему, что любит. Не смогла. Почему? Она и сама хотела бы знать — почему. Пытаясь разобраться в себе, Рита сделала вывод, что, произнеся это заветное слово на букву “л”, она словно бы лишилась последнего, пусть и самого тонкого слоя своей защиты. И она боялась… Тривиально боялась до конца обнажить душу, хотя сама себе давно во всём призналась.
Наверное, это и стало её главной ошибкой. Возможно, не сомневайся Стрельцов в её чувствах, не “стуча
И всё остальное меркло рядом с осознанием того, что Павел так легко был готов от неё отказаться. Даже увольнение. Даже его обман.
Хотя действительно — обман ли? Да, он не предупредил о появлении Ершова. Но в сотый раз прокручивая в голове последние события, Рита вспомнила утро в охотничьем домике и телефонный звонок с новостями из компании, а также некую задумчивость начальника после него, и пришла к выводу, что, скорее всего, Стрельцову стало известно о личности навязанного партнёрами архитектора как раз тогда, когда они находились в Лесогорском. И Павел наверняка просто не хотел испортить момент. Умолчал, отложил на потом.
И какой же это сейчас, после всего, что случилось, казалось сущей мелочью! По сравнению с его недоверием, которое словно перечёркивало всё остальное! Сковывало по рукам и ногам, загоняло в тупик, заставляя сомневаться в настоящем отношении Павла, в его чувствах.
Маргарита промаялась ночь без сна от гадкой, неутихающей боли в груди. Её выворачивало наизнанку от эмоций, от осознания несправедливости и действительно какой-то несусветной глупости всего, что произошло. Но ничего изменить она не могла… Оставалось только уповать на время, которое должно загладить раны, и набраться терпения, чтобы это пережить этот период. Ведь когда-то она справилась и с более серьёзными вещами… И если окончательный разрыв неминуем, она переживёт и его, никуда не денется. Постепенно всё войдет в колею, вернется на круги своя. Почти всё — ведь работа, которая всегда служила палочкой-выручалочкой, теперь в прошлом…
А наутро навалилась тоска. Глухая, липкая, от которой нельзя было скрыться, нельзя никуда деться. Стены давили, а ничегонеделание только усугубляло ситуацию. Рита пыталась читать, смотреть какой-то сериал — всё без толку, мысли её были далеко, и сосредоточиться на чём-то другом не получалось.
И какие бы выводы не крутились в её голове, как бы погано не было на душе, в глубине души она всё-таки ждала. Снова ждала от Стрельцова шага, даже не понимая до конца, как поступит сама в ответ. Простит ли его недоверие?
Наверное, простит. Каким бы обидным не был сам его факт… Просто не сможет по-другому. Да к чёрту обиды, к чёрту гордость! Ей же физически плохо без него, она уже просто выть готова…
Но Павел молчал. Не предпринимал никаких шагов. Не объявлялся, не звонил, не писал. Упрямился? Или действительно разочаровался? Если бы знать!
Если бы знать наверняка, что попытка сближения с её стороны, будет воспринята так, как надо… А если Павел действительно устал от попыток достучаться до неё? Ведь любому, даже самому железному терпению когда-то приходит конец! Если он решил, что с него хватит, что вернуться к прошлой, свободной и необременённой жизни будет проще, чем связывать её с настолько замороченным на своих страхах из прошлого человеком? Если ему просто вконец надоели её метания? Ведь он взрослый, самодостаточный мужчина, он знает, чего хочет от жизни и от отношений, зачем ему все эти страсти-мордасти, страхи, обиды, ревность, громкое хлопанье дверьми?