Марш Теней

Уильямс Тэд

— Давайте посмотрим на дело серьезно, — продолжил Кендрик. — Нам очень мало известно о Лудисе. Мы знаем лишь его репутацию. Еще меньше нам известно о его посланнике. Может быть, вы, Шасо, просветите нас и расскажете о нем — о Давете дан-Фааре. Вы ведь знаете его.

Он произнес это так мягко, словно набросил на шею Шасо шелковый шнурок. Оружейник посмотрел на принца.

— Да, — вяло отозвался он, — я знаю его. Мы… Он мой родственник.

Сидящие за столом загудели.

— В таком случае вы не можете участвовать в совете! — громко заявил герцог Рорик. Королевский кузен был одет по последней моде: в фиолетовый камзол

с разрезами и ярко-желтыми вставками. Он повернулся к принцу-регенту, уверенный в себе и сияющий, как экзотическая птичка. — Это позор. Сколько раз мы собирались, не имея понятия об этом обстоятельстве? Выходит, все наши разговоры шли на пользу не только королевствам Пределов, но и Иеросолю?

Шасо наконец осознал смысл происходящего. Словно очнувшийся от сна старый лев, он заморгал и весь подался вперед.

— Стойте. Вы, кажется, назвали меня предателем, мой господин? — Его рука потянулась к поясу, где висел кинжал.

Рорик побледнел и окинул Шасо высокомерным взглядом.

— Вы нам никогда не говорили, что являетесь родственником этого человека, — ответил он.

Шасо пристально посмотрел на герцога, потом отшатнулся назад. Его энергия снова растаяла.

— В этом не было необходимости, — сказал он. — Пока Давет не явился сюда, о нем не стоило и вспоминать. До самого дня его приезда я не знал, что он пошел на службу к Лудису. Когда я видел его в последний раз, он был главарем банды. Грабил и жег дома по всему Крейсу и на юге.

— Что еще вы о нем знаете? — спросил Кендрик не особенно ласково. — Он, кажется, назвал вас «морджиа»? Что это значит?

— Это означает «дядя» или что-то вроде тестя. Он насмехался надо мной. — На мгновение Шасо закрыл глаза. — Давет — четвертый сын старого короля Туана. Когда-то я учил и его самого, и его братьев, как впоследствии учил детей вашей семьи. Он во многом превосходил братьев и в то же время был значительно хуже их. Быстрый, сильный и умный, но с сердцем подлого койота. Он стремился к одному: заполучить что-нибудь для себя… Когда ваш отец захватил меня в плен во время битвы при Иеросоле, я думал, что никогда больше не увижу никого из членов моей семьи.

— Но как Давет стал человеком Лудиса Дракавы?

— Я уже сказал, Ке… ваше высочество: этого я не знаю. Я слышал, Давета выслали из Туана за… за совершенное преступление. — Лицо Шасо застыло. — Его дурные наклонности становились все сильнее. В конце концов он соблазнил молодую женщину из знатной семьи. Даже его собственный отец отказался ему помогать. Давета изгнали из страны, он пересек океан и попал из Ксанда в Эон, потом присоединился к наемникам и дослужился до их предводителя. Когда автарк воевал с нами, он не пошел сражаться ни на стороне своего отца, ни на стороне Туана. Я тоже не участвовал в той войне, но лишь потому, что уже был здесь.

— Запутанная история, — вмешался в разговор иерарх Сисел. — Простите меня, но вы хотите, чтобы мы верили вам на слово, лорд Шасо? Как вы могли узнать о его делах, если не поддерживали связи с семьей?

Шасо посмотрел на него, но ничего не ответил.

— Видите, — заявил Рорик, — он что-то скрывает.

— Настали смутные времена, — произнес Кендрик. — Мы перестали доверять друг другу. Но иерарх задал законный вопрос. Как вам удалось узнать, что случилось с Даветом после вашего отъезда из Туана?

Лицо Шасо стало абсолютно безжизненным.

— Десять лет тому назад я получил

весточку от жены, да будет земля ей пухом, — сказал он. — Это было последнее письмо перед ее кончиной.

— И в том письме она рассказывала об одном из ваших многочисленных учеников?

Главный оружейник тяжело оперся ладонями о колени и внимательно посмотрел на них, словно никогда прежде не видел. Потом он заговорил:

— Девушка, которую Давет погубил, — моя младшая дочь Ханид. После того, что с ней случилось, охваченная скорбью, она ушла в храм и стала жрицей Великой Матери. Я узнал об этом только через два года, когда дочь уже заболела и умерла. Жена была уверена, что Ханид умерла из-за разбитого сердца. Ее сжег стыд, а вовсе не лихорадка. Жена сообщила мне про Давета в отчаянии: он живет и процветает, а наша девочка покинула этот мир.

В часовне воцарилось долгое молчание.

— Мне… Мне очень горько слышать такое, Шасо, — прервал тишину Кендрик. — И вдвойне горько, что я заставил вас вспомнить об этом.

— Я не мог думать ни о чем другом с тех пор, как узнал имя посла Иеросоля, — ответил пожилой туанец.

Баррик и раньше замечал: Шасо порой глубоко погружался в себя, как хозяин осажденного замка.

— Если бы Давет дан-Фаар не находился под защитой короля Пределов, один из нас был бы уже мертв, — негромко добавил главный оружейник.

Кендрика услышанное не радовало.

— Ваша история… плохо характеризует посла, — сказал он. — Значит ли это, что и предложению, которое он передал, доверятья нельзя?

Иерарх Сисел откашлялся и произнес:

— Лично я считаю, что само предложение подлинное, хотя посол и недостоин доверия. Как и многие другие лорды-разбойники, Лудис Дракава отчаянно хочет стать настоящим монархом — он уже обратился в Тригон с просьбой признать его королем Иеросоля. Для него очень выгодно породниться с одним из древних королевских домов. Ни Сиан, ни Джеллон на такое не пойдут. Несмотря на горные хребты, разделяющие королевства, Иеросоль все равно находится к ним слишком близко, а Лудис невероятно честолюбив. Поэтому, как мне кажется, он обратил свой взор на Южный Предел. — Сисел нахмурился, обдумывая что-то. — Вполне возможно, что он запланировал это давно, для чего и похитил короля Олина.

— Он подождал, пока выкуп станет для нас непосильным бременем, и предложил сделку? — закончил за него барон Марринсвок, осуждающе покачивая головой. — Очень хитро.

— Мы можем бесконечно рассуждать, что и почему произошло, но сути дела это не меняет, — раздраженно бросил граф Тайн. — Король у него. А теперь он хочет и королевскую дочь. Отдадим ли мы ее?

— Вы согласны с иерархом, Шасо? — Кендрик пристально посмотрел на главного оружейника. Он никогда не доверял старому туанцу, как доверяла Бриони, но никогда и не сердился на него, как сердился Баррик. — Можно ли верить этому предложению?

— Я считаю, что предложение подлинное, — наконец ответил Шасо. — Но граф Блушо только что напомнил нам об истинной подоплеке вопроса.

— Но что думаете вы? — настаивал Кендрик.

— Не мне решать. — Глаза старика были прикрыты веками. — Принцесса — не моя сестра. Король — не мой отец.

— Окончательное решение, естественно, приму я. Но сначала я хочу выслушать мнение совета, а вы всегда были доверенным советником отца.

Баррик обратил внимание на то, что Кендрик назвал Шасо отцовским советником, а не своим.