Марш Теней
Шрифт:
Наконец пение прекратилось. Иерарх Сисел, одетый в парадный красно-серебристый наряд, поднялся и встал у гроба, чтобы начать похоронную молитву. Сисел умел делать это очень хорошо, и было ясно, почему на столь высокий пост король Олин выбрал именно его, несмотря на несогласие духовных властей в Сиане. Там Сисела считали слишком слабым сторонником политики тригоната.
Сисел произносил знакомые слова с состраданием и искренностью. Часовня Эривора наполнилась звуками заупокойной литании, и Бриони показалось, что в ее памяти воскресают воспоминания детства. Она словно слышала отголоски тех дней, когда они с братьями стояли в церкви и перешептывались, раздражая и Мероланну,
«Но теперь я не ребенок, и мне негде спрятаться от жизни».
Сисел уже произносил слова эпитафии. Придворные покорно вторили ему, а Бриони отвлек какой-то шум рядом с ней. Мойна тихо, но раздраженно разговаривала с юным пажом.
— Чего хочет мальчик? — шепотом спросила Бриони.
— Я от вашего брата, ваше высочество, — тоже шепотом сообщил паж.
Бриони с трудом наклонилась к мальчику. Платье мешало ей дышать.
— От Баррика? — спросила она.
Ну конечно от Баррика. Если бы старший брат прислал сейчас гонца, этот посланец не был бы сопливым мальчишкой.
— Он хорошо себя чувствует?
— Ему лучше. Он просил передать, чтобы вы не ходили в ск… скл — Мальчик нервничал и не мог вспомнить слово.
«Неудивительно: ведь он стоит перед богиней ночи, — подумала она. — Вы рады, лорд Броун? Я больше не плачущая девочка — теперь мной можно пугать детей».
— Наверное, в склеп?
— Да, ваше высочество, — тотчас кивнул ребенок, по-прежнему не глядя ей в глаза. — Принц сказал, что вы не должны туда входить, пока не увидите то, что он вам пришлет.
— Что он хочет мне прислать?
Бриони обернулась к Розе — та с несчастным видом смотрела на гроб в алтаре, украшенный знаменем с изображением волка и звезд Эддонов, но по-прежнему внушавший ужас.
Громко переговаривавшиеся за спиной Бриони вельможи вызвали у принцессы приступ гнева: какое неуважение!
— Почему эти болваны шумят? — обратилась она к фрейлине. — Роза, ты слышала, что сказал мальчик? Что собирается прислать мне Баррик?
— Себя самого, — прозвучал ответ, и Бриони обернулась. Сердце больно екнуло в ее груди. В длинном плаще, кое-как наброшенном на ночную рубашку, с лицом еще бледнее обычного, Баррик и сам походил на покойника. Брат-близнец Бриони стоял в проходе часовни, поддерживаемый с обеих сторон стражниками. Принцу стоило невероятных усилий дойти сюда, лицо его блестело от пота, и он никак не мог сфокусировать взгляд на сестре.
Бриони выпрямилась и протиснулась мимо Мойны. Хорошо, что они стояли впереди, и принцессе не пришлось прокладывать себе путь между двумя рядами скамей, словно каравелле у тесного причала. Платье и жесткий корсет мешали, но она сумела обнять Баррика. Теперь все в часовне смотрели на них. Отстранившись от юноши, Бриони поцеловала его в щеку, горячую то ли от лихорадки, то ли от напряжения.
— Какой же ты дурачок, — шепнула она. — Что ты здесь делаешь? Тебе нужно лежать в постели!
Он застыл в ее объятиях, потом отступил на шаг и оттолкнул стражников, которые поддерживали его.
— Что я здесь делаю? — громко спросил он. — Я принц дома Эддонов! Неужели ты хотела похоронить брата без меня?
Бриони прижала пальцы к губам. Ее удивил тон Баррика, но еще более поразило злобное выражение его лица.
Похоже, этот жест сестры тронул принца больше, чем объятие и поцелуй. Злость прошла, и он расслабился. Один из стражников снова поддержал его за локоть.
— Ах, Бриони, прости, — уже совсем другим тоном заговорил Баррик. —
— Конечно, Баррик, конечно. Садись.
Бриони освободила место для брата. Он устроился рядом, продолжая крепко сжимать руку сестры в своей влажной горячей ладони.
Иерарх Сисел подождал, пока все придворные рассядутся. Он едва приподнял бровь, выражая сдержанное удивление, и вернулся к прерванной молитве.
— «В счастливый час или в час скорби пришли мы в мир. Достойно ли мы живем, или поступки наши оскорбляют небеса — лишь краткий миг на земле отпущен нам богами». Так говорил оракул Иарис во дни славы Иеросоля. И он был прав. Ничто в мире не убережет нас от смерти, как бы высоко ни взлетел человек. А за ее порогом самый простой человек может занять место рядом с бессмертными. Мы предаем Керниосу, покровителю плодородных земель, смертную оболочку Кендрика Эддона. Мы возвращаем покровителю вод Эривору кровь, что текла в жилах покойного. Перину, повелителю неба, мы передаем его душу, чтобы она смогла вознестись к небесам и попасть в чертоги богов, как птица, летящая по ветру, возвращается в свое гнездо. Да пребудет с тобой благословение Троих, брат наш. Да пребудет оно и с теми, кто остается. В мире станет темнее без света, что ты унес с собой, но свет этот ярко воссияет в чертогах богов и станет звездой в ночи…
Завершив молитву, иерарх бросил горсть земли на крышку гроба, пролил туда воды из кувшина для церемоний, а сверху положил белое перо. Вельможи повторяли слова священника. Четверо стражников вставили два длинных шеста в специальные отверстия, чуть-чуть помяв знамя Эддонов, так что оскал волка приобрел смущенный вид, потом подняли гроб и понесли его к дверям часовни.
Бриони шла за гробом очень медленно, чтобы Баррик не отставал. Она протянула руку, приподняла знамя и коснулась полированного дерева. Она не находила слов и никак не могла заставить себя поверить, что в деревянном ящике действительно лежит Кендрик.
«Это слишком жестоко — положить его под камень. Он так любил ездить верхом, бегать…»
Когда гроб выносили из часовни, Бриони, шедшая позади стражников, снова заплакала. Придворные выстроились в ряд за спинами близнецов. Остальные домочадцы остались ждать на дорожке, усыпанной цветами. Слуги и менее значительные вельможи провожали взглядами гроб с останками принца. Многие плакали и причитали, словно он умер сегодня. Бриони растрогала их скорбь, но одновременно ее раздражал этот шум. На мгновение она потеряла над собой контроль — пришлось сделать усилие, чтобы не побежать обратно в часовню. Она повернулась к Баррику и поняла, что брат едва замечал окружающих. Он смотрел в землю и сосредоточенно передвигал ноги, словно тащил себя вслед за гробом. Бриони видела, что брату очень плохо, и ей было больно и страшно смотреть на него: казалось, здесь присутствовало только тело Баррика, а сам он по-прежнему оставался в плену лихорадочного бреда.
Бриони отвернулась, обвела взглядом толпу и заметила на стене крошечного светловолосого ребенка, внимательно наблюдавшего за происходящим. Надо полагать, он залез туда, чтобы лучше видеть похороны. Принцесса испугалась: мальчик забрался слишком высоко. Впрочем, он казался очень спокойным, словно белка на верхушке дерева.
Баррик догнал ее и зашептал на ухо:
— Знаешь, они повсюду.
— Кто они? — переспросила Бриони. Сначала она решила, что брат говорит о маленьком мальчике на стене.