Марш Теней
Шрифт:
— Только тихо. — Принц прижал палец к губам. — Они не догадываются, что я все о них знаю. Но когда я воспользуюсь своим правом по рождению, они заплатят за то, что сотворили.
Он приостановился и опустил глаза. Губы его растянулись в мучительной улыбке.
«Пусть это побыстрее закончится, — взмолилась принцесса. — О милосердная Зория, позволь нам упокоить тело брата, и пусть этот день наконец завершится».
На кладбище процессия растянулась в проходах среди древних надгробий, постепенно продвигаясь к фамильной усыпальнице. Бриони, Баррик, Анисса, Мероланна и еще несколько человек прошли внутрь склепа
В толпе одетых в траурные платья больших людей, собравшихся на кладбище, Чет чувствовал себя так, будто заблудился в чаще черных деревьев. Мальчика нигде не было.
Чету оставалось лишь ждать. Похороны почти закончились. Очень скоро королевская семья покинет усыпальницу, и люди разойдутся. Может быть, тогда удастся найти мальчишку.
«Опал никогда не простит мне этого, — подумал он. — Что могло с ним случиться? Здесь столько народу. Он мог встретить своих родственников».
Чет был уверен: это Опал сумеет пережить, если будет точно знать, что так оно и есть.
«Но дело не только в жене, — признался он самому себе. — Я тоже буду скучать по мальчику и горевать о нем… Гром и молния, Чет, ты послушай себя! Говоришь так, будто в гробу лежит не принц, а Кремень. Да он просто сбежал погулять, и все…»
Чья-то рука коснулась спины фандерлинга. Он оглянулся и увидел мальчика.
— Ты?! Где ты был?
Сердце его забилось от неожиданной радости. Чет обнял мальчика и прижал к себе, сам удивляясь своему порыву. Кремню это и вовсе не понравилось. Чет отпустил его и внимательно осмотрел. Ребенок был спокоен. Казалось, он знает какую-то тайну; впрочем, так казалось всегда.
— Где ты был? — снова спросил Чет.
— Я встретил одного старичка.
— Какого еще старичка? О ком ты?
Кремень не ответил. Он пристально смотрел на дверь усыпальницы, где недавно скрылась королевская семья. Оттуда уже кто-то выходил — значит, похороны закончились.
— Так ты не сказал, где был, — настаивал Чет.
— Почему та женщина смотрит на меня? — спросил мальчик.
Чет обернулся и в центре похоронной процессии увидел полную пожилую даму в платье из черно-золотой парчи. Ему показалось, что это тетушка покойного принца — Мероланна. Удивительно, но она и в самом деле пристально смотрела на мальчика, а потом зашаталась, словно собиралась упасть в обморок. Кремень быстро спрятался за спину Чета, но фандерлинг не понял: испугался мальчик или просто не хотел, чтобы на него глядели. Чет повернулся к герцогине: служанки поддерживали ее под руки и уводили в сторону внутреннего двора. Она оглядывалась по сторонам, и по лицу ее было видно, что она и боится, и хочет еще раз увидеть ребенка. Наконец она скрылась в толпе.
Не успел Чет понять, что все это значит, как люди заволновались и стали перешептываться. Чет ухватил мальчика за рукав, чтобы тот снова не сбежал. Из усыпальницы выходили принц и принцесса. Стражники окружали их. Королевские дети выглядели глубоко потрясенными, особенно принц: бледный, с ввалившимися глазами, он и сам походил на ожившего мертвеца, решившего прогуляться.
«Несчастная семья Эддонов», — подумал Чет, когда близнецы шли мимо него.
Их окружали придворные и слуги, но и в этой толпе они казались совершенно одинокими, словно на земле
«Сейчас на них лежит весь груз мира», — подумал Чет.
Впервые он понял истинное значение древнего изречения и явственно ощутил убийственную тяжесть грязного холодного камня. Это чувство заставило его содрогнуться.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Лунный свет
Король Клаон, отца воды возлюбленный потомок, напуган был словами нищего бродяги и поклялся, что всякого ребенка, рожденного со знаком порочности на теле, найдет и уничтожит…
13. Задание Вансена
ЗАЛ СУДЕБНЫХ ЗАСЕДАНИЙ
Силен тот человек, кто не поет,
А кто поет, не повернется даже
На двери закрывающейся стук.
— Я не желаю ничего больше слушать.
Он устал. Голова болела. Он чувствовал себя смертельно больным. Ему казалось, он никогда уже не поправится по-настоящему. Хотелось только одного: бросать об пол тяжелый кожаный мяч, что он и делал. И не собирался останавливаться, чтобы о чем-то думать.
— Ну пожалуйста, Баррик, умоляю тебя, — говорил Гейлон Толли.
Он изо всех сил старался не показать своего нетерпения. Это и позабавило, и рассердило Баррика.
— Принц Баррик, — поправил он молодого герцога. — С недавних пор я принц-регент, а не просто ваш младший кузен, поэтому вы не должны разговаривать со мной в таком тоне.
Гейлон кивнул.
— Конечно, ваше высочество. Простите мою оплошность.
— Уже лучше. — Баррик улыбнулся. — Ладно, повторите еще раз.
— Я хотел… — Герцог Саммерфильдский снова изобразил терпеливое выражение лица. — Я хотел сказать, что сегодня утром ваша сестра опять встречалась с послом Лудиса — с этим черным Даветом.
— Одна? За закрытыми дверями?
— Нет. — Гейлон покраснел. — В саду, в присутствии других людей.
— Ага.
Баррик снова стукнул по мячу. Новость взволновала его, но он не хотел это показывать, чтобы не доставлять удовольствия Гейлону.
— Значит, моя сестра, принцесса-регент, разговаривала в саду с послом человека, который держит нашего отца в плену?
— Да, но… — Гейлон нахмурился и повернулся к Авину Броуну: — Принц Баррик не желает меня понимать, Броун. Попытайтесь объяснить вы.
Комендант пожал плечами. Он был необыкновенно крупным человеком, и его простое движение, казалось, способно обрушить лавину.
— Создается впечатление, что ей приятно общество посла, — сказал Броун. — Она очень внимательно прислушивается к его словам.
— Когда вы болели, принцесса имела продолжительную встречу с Даветом, ваше высочество, — подхватил Гейлон. — Кроме дан-Фаара, она ни на кого не обращала внимания.
«Не обращала внимания…» — мысленно повторил его слова Баррик.
Даже сквозь болезненный туман в воображении принца, сквозь усталость и лихорадочное состояние, что опутывали его, словно паутина, он все-таки смог понять значение этих слов.