Маршал 2
Шрифт:
— И что вы хотите им передать? — задумчиво спросил Чемберлен.
— Думаю, у нас есть чем поделиться. Прежде всего, в области промышленного производства. Если верить Канарису, то у немцев в этом плане все грустно – массовый выпуск промышленной продукции идет ни шатко, ни валко. Кроме того, наработки в области перспективных решений, таких как турбореактивные двигатели и прочее. Главное морскую тематику не трогать.
— Интересное предложение. — Кивнул Чемберлен. — Подготовьте список технологий, которые мы позволим у нас украсть. И вообще, запросите у Канариса подробную справку о положения
— Пока, увы, никак. Он одержим идеей, что его обманули. Нужно время, чтобы Гитлер отошел эмоционально. Вы же знаете, какой он горячий и несдержанный человек. Если загорится идеей – долго еще полыхает все вокруг.
— Это печально, — покачал головой лорд Чемберлен. — Если подводный флот начнет действовать, его просто так не остановить. Боюсь, что Великобритания может оказаться в сложном положении.
— И окажется. Но нам, я думаю, нужно подготовиться, заранее разработав меры противолодочной борьбы.
— Хорошо. Кстати, насчет Японии. Они, по вашему мнению, ограничатся только Китаем? Точно на СССР не полезут?
— После такого урока – нет. Разве что Гитлер возьмет Москву и начнет наступление к Уралу. Вот тогда – да. Вступят. Что же до Китая, то у Японии с США достаточно сложные взаимоотношения. Боюсь, что одним Китаем тут не ограничится. Впрочем, этот вопрос мы пока не может даже обсуждать толком, так как все вопросы по нему решаются исключительно в США. Это их внутренняя кухня. Захотят повоевать – японцы не ограничатся Китаем. Не захотят – ограничатся. Насколько мне известно, Вашингтон очень хорошо контролирует этот вопрос.
— Он что-то слишком многое в последнее время стал контролировать, — недовольно скривившись, сказал Чемберлен.
— С СССР они нас явно переиграли, — задумчиво произнес лорд Иден. — Теперь мы можем либо пытаться собрать общеевропейскую коалицию против русских, либо начать с ними дружить. В первом случае все упирается в довольно неудачно заключенные условия Версальского договора, который нам придется денонсировать. Во втором – я не уверен, что русские захотят этого. Мы сейчас занимаем нейтральную позицию, но практически патовую. Любой шаг приводит к ослаблению нашего положения.
— И вы с этим ничего не делаете!
— Мы ищем выходы из этой весьма непростой ситуации, — недовольно проворчал лорд Иден. — Ведем переговоры с Италией, Испанией, Бразилией. Работаем с консервативными силами во Франции и на Балканах. Министерство иностранных дел не сидит, сложа руки. Но и вы сами поймите – все слишком не просто, особенно после такой выходки Вашингтона. Боюсь, что сухими выйти из воды, у нас не получится. И все, что мы с вами можем сделать – это минимизировать потери. А в дальнейшем очень насторожено относиться к совместным операциям с США. Если, конечно,
Глава 7
17 июля 1939 года. Московская область. Село Волынское. Ближняя дача Сталина
В то время как Тухачевский отдыхал в госпитале, после ранений, полученных на Халхин-Голе, в ближайшем Подмосковье шла большая работа по подведению итогов. Без его участия.
— …таким образом, — подвел итог заместитель Тухачевского по командованию Отдельной Дальневосточной армией Рокоссовский, — к вечеру пятого числа было в целом завершено окружение японских войск, а седьмого в пятнадцать часов принята их капитуляция.
— Быстро они сломались, — с некоторой задумчивостью произнес Сталин.
— В скорости успеха огромная заслуга нашей артиллерии и авиации. Особенно авиации, — отметил Василевский. — Быстро разгромив японские военно-воздушные силы, пользуясь преимуществом в числе, тактике и материальной части наши соколы удерживали абсолютное господство в воздухе все эти дни. Да не просто так, а производя оперативную корректировку артиллерийских орудий, разведку и нанося непрекращающиеся штурмовые и бомбовые удары. К моменту капитуляции, у японцев личного состава было едва пятнадцать процентов.
— Вот как? — удивился Ворошилов. — Там ведь не так много было самолетов. Как вам это удалось?
— Весь авиакорпус, — начал рассказывать Рычагов, — по полной программе использовал прикомандированный к нему ротационный летный и технический персонал. Только не на оперативную замену, а иначе. Первая смена прилетала, летчики шли отдыхать, персонал начинал энергично осуществлять обслуживание самолетов, а вторая смена шла на взлет. Когда вторая партия самолетов возвращалась – первая уже готовилась к взлету. И так круглосуточно. Благодаря достаточному количеству личного состава, а авиадивизии имели по три штата, получилось организовать натуральный конвейер, который, впрочем, не мешал людям отдыхать, а самолеты тщательно обслуживать.
— Успевали? — спросил Хозяин, слегка прищурившись.
— На пределе возможностей, но успевали, — кивнул Рычагов. — Особенно отличились штурмовики, у которых была реализована модульная система подвесного вооружения. Имелись случаи, когда от посадки до нового вылета проходило не больше получаса. Кроме того, мы во время штабных игр отработали довольно много новых тактических и организационных решений. Например, чего только стоит введение тяжелого звена в истребительные части, когда две пары, объединенные голосовой радиосвязью, работают против топорных японских троек.
— Это очень хорошо, — улыбнулся Сталин, — товарищ Рычагов, что вы стали ценить радиосвязь.
— Да как тут ее не научиться ценить, — эмоционально отреагировал Рычагов, вскинув руки, — когда вся компания прошла как по нотам, прежде всего, именно из-за нее, да еще на моих глазах. Я-то думал, что товарищ Тухачевский уделяет ей излишнее внимание, просто в силу моды. Но нет. Пришлось на наглядном примере научиться ценить.
— Может вы и еще что-то отметили для себя в ходе этой кампании? — с легкой иронией произнес Иосиф Виссарионович, но Рычагов ее не заметил.