Маршал 2
Шрифт:
— Я понимаю, что вам такие слова слышать не очень приятно, но…
— Вы бы не обратились ко мне, если бы не знали о том, что я ставлю интересы Японии выше своих?
— Именно так.
— Хорошо. Я подумаю над вашими словами. Надеюсь, ваша словоохотливость ограничилась только мной?
— Конечно.
— Вот и отлично. Не стоит играть со спичками, сидя на бочке с бензином. У вас есть конкретные материалы по Советам, на основании которых вы сделали свои выводы?
— Безусловно. Я вам сегодня же их перешлю с
— Буду очень признателен, — сказал престарелый мужчина и чуть кивнул с легкой улыбкой, показывая собеседнику, что разговор закончен и ему пора.
Интерлюдия
— Дорогая, ты выглядишь такой раздраженной, — бросила с насмешливым взглядом элегантная женщина приятной наружности.
— Мне сложно с ним общаться, тяжело. Понимаешь, он совсем не понимает юмора. Просто какой-то одержимый…
— Наверное, такие и вырезали все население Иерусалима во время очередного крестового похода. Но ты ведь справляешься?
— Да, но… мне бы уже хотелось как-то от этого избавиться.
— Уехать отсюда?
— Возможно. Но куда? Да и дела…
— Бродвей такую красотку, как ты не упустит, — улыбнулась подружка. — Марлен ведь уехала и все у нее получилось.
— Ты думаешь, он меня отпустит?
— А ты у него будешь спрашивать?
— Нет… но дела…
— Да какие дела? Ты что, не понимаешь, что этот ефрейтор втягивает старую, добрую Германию в кровавую кашу? Будто бы немцы в прошлую войну не настрелялись.
— Я не знаю, как мне быть. — Ольга тяжело вздохнула и села на кресло, грустно рассматривая бокал с легким, полусладким вином. — Меня ведь здесь держат не только контракты и гонорары. Все очень непросто.
— Так влюбись в кого-нибудь. Отдайся этому чувству и забудь обо всем.
— Предлагаешь очередное сумасбродство? — улыбнулась Чехова. — Я уже однажды так поступила. И вот – моя дочь выросла без отца. Это не то, что я бы для нее хотела.
— Но ты же была счастлива, не так ли? Вот и действуй.
— Но в кого? Загореться страстью к очередному банкиру? — усмехнулась Ольга. — Увольте. Я такой "радости" больше не хочу.
— Так выбери военного.
— Не хочу, — отмахнулась актриса. — Они либо бараны, либо зануды. Особенно штабные. Этот ефрейтор пытается нам тут все рассказать про древних викингов, которые переоделись в новые мундиры… но… не похоже. Война ведь теперь другая. Не то, что во времена Наполеона, когда даже генерал мог вполне возглавить атаку своих гренадеров со шпагой в руке.
— Ну, милочка, в этом я с тобой не соглашусь. У нас вполне достаточно озорных и решительных генералов. И я, насколько ты знаешь, питаю к ним большую слабость.
— Не знаю… — покачала головой Ольга. — Мне нужна яркая личность. Ты же знаешь, как я чувствую себя с серыми людьми…
— И все равно – я тебе очень рекомендую, походи на приемы, где
Глава 9
25 июля 1939 года. Москва. Кремль. Кабинет Сталина
— Товарищ Сталин, — начал Берия, — все необходимые материалы по делу "Лазаря" я подготовил. Вот, — он протянул папку. — Сделал по тому же принципу, что и для Ягоды.
— Он тут?
— Нет. Мы пригласили его на двадцать часов.
— Хорошо, — кивнул Хозяин и углубился в чтение. Через пару минут, не отрываясь, он спросил. — Как дела с Василием?
— Вас интересуют развитие его дел со Светланой? — уточнил Берия.
— В том числе.
— На удивление тихо. Он полностью ею поглощен.
— У них далеко зашло?
— Только общаются и много проводят времени вместе. "Лазарь" был в госпитале. Дочь – дома одна. Вот он и помогал, чем мог. Впрочем, до интима у них не дошло.
— Пил?
— Нет. Вообще за эти дни ни капли не выпил. Даже курить меньше стал, так как Светлане не нравится дым сигарет.
— А что с дисциплиной?
— Светлана на него очень положительно влияет со всех сторон, — уклончиво ответил Лаврентий Павлович. — Пока ни о каких закономерностях говорить нельзя. Нужно подождать, посмотреть.
— Это хорошо. Очень хорошо. Что-то новое выяснили по жене?
— Наши заказчики. Группа. Пока в разработке. Да вы и сами видели странное поведение "кавалерийского лобби", как его называет "Лазарь".
— Болваны… — с горечью произнес Иосиф Виссарионович. — Ну чего они добиваются? Проблем?
— Брать их пока нельзя. У нас есть подозрения, что они действовали не совсем самостоятельно. "Лазарь" и промышленному блоку партработников дорогу перешел. Там много голов было срублено, пока налаживали работу производств по-новому. Противодействие было очень серьезным. Нередко приходилось общаться с особенно пламенными борцами по моему ведомству. А Лев Захарович, так вообще – ни дня без драки не проводил. Двадцатые годы, конечно, очень сильно рабочих распустили. Хуже царских времен трудятся.
— Согласен, — кивнул Сталин. — Как будут готовы дела по всем фигурантам – мне на стол. И смотри, что да как можно сделать для аккуратного их удаления. Кстати, нашли непосредственного исполнителя?
— Некий гражданин Дьяконов. Сотрудник гаража. Он под наблюдением.
— Хорошо. Если его попытаются перевести – переводите. Не нужно вызывать подозрения у нашего героического "кавалерийского лобби". И следите за ним. Копите материал. Если будет уличен в уголовных операциях – бери. И чтобы суд с шумом. Но не раньше, чем через полгода.