«Мартен»

Иванов Сергей Григорьевич

С т е п а н. Вроде верю, вроде не верю…

З н а м е н с к и й. Будем смотреть… Во всяком случае, я готов работать. (Уходит.)

К в а ш а (отходя с Глебом Орестовичем). Какой анализ вчерашних слитков?

Г л е б О р е с т о в и ч. Абсурд! Вот… (Вынул записную книжку.) Посмотрите, что вышло… Но есть идея… Хром дает себя знать. Видите?

Они, усевшись, тихо разговаривают, рассматривая записки. Вбегает плавильщик О б л о м.

О б л о м (Степану).

Мастер… Пом-маешь? (Делает жест, точно забрасывает в печь шихту.) Пом-маешь? (Изображает, как он сквозь очки следит за плавкой.) Пом-маешь? (Дал знак, чтоб закрыли печь.) Пом-маешь? Стою… (Показывает, что он закурил.) Пом-маешь? Не впервой… И бум-трам! Душу, сердце… Пом-маешь?

С т е п а н (очень спокойно). Не может быть.

О б л о м. Факт.

С т е п а н (подошел). Сгорел?

О б л о м. Пом-маешь? (Показал, что печь сгорела.)

С т е п а н. Раскрыл свой паяльник… «Пом-маешь?..» (Пошел.) Обезьяна сибирская! Угробил!

О б л о м (горестно.) Загнал. (Пьет воду из бака.)

С т е п а н идет в одну сторону, О б л о м — в другую. (Кричит вверх.) Э-э! (Опять пьет воду.)

Вот пом-маешь… (Уходит.)

Входит Д и р е к т о р с топором в руках, за ним — Б а р г у з и н, Х р у с т а л е в.

Д и р е к т о р. Ну, хозяева, сели… На, товарищ технорук, пощупай… Сели. (Подает Кваше топор.) Получили с испытания. Москва сообщает, после испытания подписан генеральный договор со стальным концерном ДВМ. Так-то, металлурги! Иностранная зависимость. Топора путного сделать не умеем, а хорохоримся. Сковородки делать будем или урильники.

К в а ш а. Глеб Орестович, что же это значит?

Г л е б О р е с т о в и ч. Такой же вопрос я вам могу задать.

К в а ш а (Директору). Заграничные образцы прислали?

Д и р е к т о р. Вам в кабинет сложили.

К в а ш а. Надо посмотреть.

Д и р е к т о р. Идите посмотрите.

Г л е б О р е с т о в и ч. Необходимо тщательное изучение.

Д и р е к т о р. Изучайте.

К в а ш а. Невероятно.

Г л е б О р е с т о в и ч. Но факт.

К в а ш а. Факт.

К в а ш а и Г л е б О р е с т о в и ч идут. К в а ш а остановился, рассматривает топор. Д и р е к т о р, Х р у с т а л е в, Б а р г у з и н поднимаются наверх, в комнату заводской редакции, где работает редактор Д а в и д. Он беседует с Р у д а к о в ы м. Наверху.

Р у д а к о в. А в заключение моей беседы для вашей заводской газеты я бы сказал так, просто и ясно, чтобы рабочий читатель понял мою мысль. Ну что ж! Постигла

нас неудача с топором. Мы теперь вынуждены для рубки наших лесов выписывать продукцию концерна ДВМ. Тяжело. Дорого. Невыгодно. Знаем. Но своей продукции нет. Возникает вопрос: что же делать? На этот вопрос я отвечаю… И вот тут, товарищ, надо осторожно написать, чтобы сразу не пугать людей. Примерно так: здесь будут необходимы сложные и крупные мероприятия, может быть, капитальные строительства… не знаю. Во всяком случае, мы во имя общих наших задач будем жертвовать частными интересами этого завода. Вот и все.

Х р у с т а л е в. Ну?

Д и р е к т о р. Как здорово нам заграница-то по морде дала! А? Помню, на Алтае вот так же нас Колчак двинул. Я вам скажу, и бил же — по морде, по морде… Молодец!

Д а в и д. Кто?

Д и р е к т о р. Колчак. Выучил! А то мы тоже хорохорились. На знамя буквы нашили: «Шестая часть земли». А какая там, к черту, шестая, ежели вся завоеванная территория была только под ногами!

Х р у с т а л е в. Что же будем делать, директор?

Д и р е к т о р. Урильники делать надо, урильники. Ходовой товар. Стальные урильники для ответственных работников, вроде нас с тобой.

Внизу. Р а б о т н и ц ы несут на носилках землю.

П е р в а я р а б о т н и ц а. Им что! И весь завод спалят.

В т о р а я р а б о т н и ц а. Спалят.

П е р в а я р а б о т н и ц а. Сукины дети!

В т о р а я р а б о т н и ц а. Не сукины дети, а вредители.

П е р в а я р а б о т н и ц а. Факт.

Уходят. Проходят мартеновцы. Возбуждены.

Г о л о с а. Говорю гадам: «Смотрите, гады!» Но не слушают, гадовые души!

— Остановят цех!

— А ты думал…

— Пожгут электропечи, а потом за мартен возьмутся!

И м а г у ж а. Бульно никураша… Бульно никураша. Зачим мастир Аблум себе брал планка давать? Зачим, говорю, Аблум выдвигалка даешь? Давай мине выдвигалка. Аблум — дурак-башка. Ему выдвигалка дает, рабочий разговор ни делает. Бульно никураша. Директор звать давай, на участок сажать, тюрьму сажать, сукин сын, подлюка!

Уходят. Наверху.

Д и р е к т о р (просматривая записи беседы с Рудаковым). Рано, товарищи, рано такие вещи опубликовывать. Панику на заводе поднять легко, а вот тушить ее кому?

Б а р г у з и н. Не сдаемся! Партколлектив в таком духе и резолюцию вынес. Не сдаемся!

Д и р е к т о р. Спланировать останов завода…

Р у д а к о в. При чем здесь партколлектив? При чем здесь «спланировать»? Моя задача весьма проста — найти выход из создавшегося положения. Что же, мы предлагали вам производить такую продукцию, которая не удовлетворяет потребителя? Поэтому я рекомендую не бросаться словами относительно планирования. Сами говорите — сели. А я не уеду отсюда до тех пор, пока не проведу намеченных мероприятий, ибо не имею права уехать. Поэтому не рано опубликовывать мою беседу. Я не привык работать за спиной у общественности, тайком от рабочих. (Встал.)