Мартин, Мартин...

Йоргенсен Йорген

— Он почему-то очень нервничает, — продолжала мать. — Думаю, он скоро съедет с квартиры, а может, уже съехал.

Мартин чуть было не рассказал ей, что часом раньше видел его на стоянке, но почему-то все же решил промолчать.

— Так ты, значит, не знаешь, съехал он или нет? — спросил он.

Мать покачала головой:

— Я уже несколько дней дома не была, — и выразительно показала на синяк.

— Так где же ты была, мама?

— У бабушки твоей, где же еще!

И снова Мартин задумался, как быть дальше…

— Знаешь

что, мама, пойдем ко мне, в коммуналку нашу. Там Флемминг, Оле и Курт, уж они как-нибудь рассудят наши дела, правда, мама, они нам помогут!

— А знаешь ты, где Гелла? — спросила мать.

Мартин кивнул:

— Во всяком случае, знаю, как ее разыскать.

— Да, мы должны найти выход, должны наладить нашу жизнь, — сказала мать.

Автобус уже доехал до остановки, где им надо было сходить. Они пересекли площадь и зашагали по улице.

— За углом наша коммуналка! — объявил Мартйя. — Сейчас дома только Лиза, но она ужас какая славная, вот увидишь, она сразу заставит тебя пить кофе.

Вдвоем они подошли к коммуналке, и, правда, дома оказалась одна только Лиза.

— Здравствуйте, добро пожаловать, — вяло процедила она, подозрительно косясь на мать Мартина.

— Здравствуйте, — сказала та, — я мать Мартина.

— Знаю, — сказала Лиза.

Она испугалась, что женщина тут же уведет с собой Мартина. Само собой, это ее право, но от одной этой мысли у Лизы сжалось сердце. Конечно, она понимала, что мальчик ненадолго «поступил» к ней в сыновья, что скоро он их покинет, но… но только бы не сейчас, только бы не сегодня!..

Так много всего, так ужасно много всего хотелось ей сделать для этого мальчика, так хотелось ему помочь, и она никому не позволит сорвать ее замысел, даже его родной матери!

Лизе показалось, будто мать услышала ее мысли, не высказанные вслух. Женщина робко присела к столу и уперлась взглядом в столешницу. Наконец она решилась раскрыть рот, чтобы поблагодарить за помощь, которую в этом доме оказали Мартину, но тут Лиза спросила:

— Может, выпьете чашку кофе?

— Да, благодарю, с удовольствием.

— А, что я тебе говорил? — воскликнул Мартин.

Но Лиза была крайне встревожена. Знает ли эта женщина про историю с пистолетом? А может, Мартин припас еще и другие какие-нибудь сюрпризы?

Надо как-то договориться с этой женщиной. Только бы не допустить, чтобы она вот сейчас увела Мартина навсегда! Лизе так хотелось, чтобы Мартин хоть немножко еще у них пожил.

Но мать Мартина все поняла без слов. Она закурила.

— Скажите, а можно Мартину еще побыть здесь какое-то время, пока не наладится наша жизнь? — спросила она.

Лиза просияла:

— Он может жить здесь сколько угодно. И чем дольше, тем лучше!

Тут Лиза вопросительно взглянула на Мартина.

— Все-таки я очень хочу вернуться домой! — сказал он.

— Вернешься! Вернешься! — одновременно выпалили обе женщины.

Как-то

само собой вышло, что Мартин должен был остаться в коммуналке. Обе женщины страшились бесповоротного и, главное, немедленного решения, и потому они молча вроде бы условились отложить это решение на будущее.

И у Мартина тоже полегчало на душе. Ему очень хотелось вернуться домой хоть сейчас, и вернуться непременно вместе с Геллой, но раньше надо было выставить из дома того подонка!

Да, сначала надо выгнать подонка! Мартин не сомневался, что все вместе они найдут на него управу.

Тут вдруг на кухню вошел Флемминг в одних трусах. Он удивленно взглянул на маму Мартина.

— Простите, ради бога, я не знал, что у нас гости!

Флемминг торопливо вышел из кухни, но скоро вернулся назад, на этот раз уже в сорочке и в брюках.

— Здравствуйте! — сказал он и хотел представиться, но оказалось, что Мартин уже представил его.

— Простите, что я вышел к вам неодетый! Но я всю эту неделю вкалываю в ночную смену, так что, сами понимаете…

Он присел к столу, и Лиза налила ему чашку кофе. Флемминг насыпал в чашку сахару и внимательно посмотрел на мать Мартина.

— Мартин переезжает к вам? — спросил он.

— Нет, понимаете ли, с этим лучше немножко обождать. Сначала мы должны уладить кое-какие дела, — сказала она.

— Хотите, я помогу вам? — спросил Флемминг.

— Н-не знаю… — неуверенно протянула мать.

Зато Мартин заявил без околичностей:

— Вот что, Флемминг: ступай прямиком ко мне домой и дай в зубы тому подонку! Тогда-то он наверняка уберется из нашей квартиры, а мы с Геллой вернемся домой! — Мартин судорожно сглотнул: — Знаешь, он мою маму бьет, видел у нее на глазу синяк?

Мать опустила глаза, а Флемминг принялся внимательно разглядывать ее лицо.

— Да, страшный у вас синяк! Скажите, вас правда ударил ваш жилец?

Мать кивнула.

— Что же вы не выгоните его из дома — и делу конец? — спросила Лиза.

— Легко сказать… — вздохнула мать Мартина.

Лиза с Флеммингом поняли все. Легко сказать: «И делу конец». А мать Мартина оказалась в той же западне, что и десятки тысяч других женщин, хоть поначалу они вроде бы сами избрали себе такой жребий.

По соседству с Мартином жила девочка Эльза, Мартин хорошо помнил ее мамашу — та вечно расхаживала с синяком то на одном глазу, то на обоих сразу. А все потому, что отец Эльзы как примет больше трех кружек пива, сразу делался будто полоумный и начинал драться. Сколько раз Мартин слышал, как среди ночи он вдруг начинал разоряться, из той квартиры неслись громкие вопли и стоны — это Эльзин отец избивал ее мать.

Но эта женщина не ушла от мужа. А выгнать его она, должно быть, боялась. Как знать, может, она думала, что без него пропадет — не на что будет жить с детьми. Вот она и смирилась и каждую неделю терпела побои.