Мартин, Мартин...
Шрифт:
— Мартин отправляется в поход, — сказала она, — а мы за это время отремонтируем его комнату.
— Грррммм, — пробурчал Оле.
— Мы легко с этим справимся, ты только стены покрась, у себя-то ты все равно никогда не соберешься покрасить.
Оле нечего было на это ответить.
— Так как там насчет кофе? — только и сказал он.
Мартин вернулся, держа в руках его ботинки, и Оле уставился на них подозрительным взглядом.
— А как насчет булочной? — спросила Лиза.
Мартин подскочил к Оле.
— Хочешь,
Спустя несколько минут они уже шагали в булочную. Головная боль у Оле унялась, и тоска сменилась шумной веселостью. Он стал рассказывать Мартину про свою работу, и мальчик понял: архитекторы — это люди, которые рисуют дом'a. Только он не сразу сообразил, что рисуют они такие дома, которые еще не построены. А это нужно каменщикам — по рисункам они и строят каждый дом.
— Скажи, а много шикарных домов ты нарисовал?
Оле расхохотался:
— Во всяком случае, я нарисовал самый шикарный в мире сортир!
Мартин растянул рот до ушей:
— Это как же так?
— Нет, правда, я не вру! Когда-то я подрядился работать для фирмы «Кристиан и Нильсен», которая строила какое-то роскошное здание в одной из арабских стран. Мне поручили спроектировать санитарный узел, что на хорошем датском языке означает «сортир». Ну, а дальше, сам понимаешь, какой-нибудь нефтяной король или там шейх, как бы его ни звали, — не простой смертный, и ему был нужен сверхроскошный сортир, достойный его королевской особы.
Мартин думал, что он вот-вот лопнет от смеха.
— Да, подумать только, — сказал Оле, вытирая глаза, потому что он сам чуть не плакал от смеха, — подумать только, какой монумент я построил в честь его королевского величества!
Смеясь и болтая, они подошли к булочной и уже собирались было войти туда, как Мартин вдруг похолодел. Он тут же повернулся и стремглав помчался назад. Оле поначалу удивился, но быстро сообразил, что рослый мужчина, который расплачивался у кассы, должно быть, и есть тот самый «новый папаша» Мартина. Оле выскочил из булочной и бросился догонять мальчика.
— Эй, Мартин, послушай, остановись хоть на миг! — И Оле схватил мальчика за руку: — Я понял, почему ты сбежал. Да ничего он тебе не сделает! Ты только подожди меня тут — я сейчас вернусь с хлебом. И не бойся, от меня этот тип ничего не узнает.
Мартин тут же уселся на забор и стал ждать. А «папаша» вскоре вышел из булочной и стал переходить улицу.
Скоро вернулся и Оле. Но от прошлого веселья у обоих не осталось и следа. На обратном пути домой они перекинулись всего лишь несколькими словами. Оле, конечно, очень хотел показать Мартину, что он все понимает и сочувствует ему, но не знал, как к нему подступиться.
Они вернулись домой и сели завтракать, и тогда только Оле заговорил о случившемся. Но Мартин был скуп на слова, и лицо его как-то окаменело.
Оле пытался
— Да, этот тип, видно, порядочная свинья! Мне он тоже очень не понравился, — сказал он.
Но Лиза несколько остудила его пыл.
— Ничего, уж мы с этой свиньей справимся, только за один день всего не сделаешь, — сказала она.
Мартин встал и быстро вымыл свою тарелку, хотя никто не велел ему этого делать. Все взглянули на него с одобрением.
Мартин вышел в сад и начал осматриваться по сторонам.
Беспокойство поселилось в его душе. От этой встречи с маминым приятелем у него прямо засосало под ложечкой. Такое чувство он не раз испытывал и раньше, когда они вместе с Ли бродили по городу. Он чувствовал, что приключение затаилось и ждет его. Все, что случилось, походило на вызов судьбы. И он решил для себя, что с радостью примет вызов.
Он выставит подлеца из дома, хотя бы ценой собственной жизни! Чтобы они с Геллой могли вернуться домой и жить там вместе с мамой.
Что-то ведь он может и должен сделать! У него в кармане ключи от подвала. Он сегодня же сходит туда и заберет свой велосипед, в конце концов это его собственность.
Да, но что значит «сегодня»? Он пойдет туда сейчас же и сделает все, что нужно.
Мартин вскочил, вышел из сада и зашагал по улице, держа путь к дому. Он не встретил ни одного знакомого, пока не добрался до автомобильной станции. А там увидал отца Клауса, своего приятеля. Тот возился с машиной.
В пору, когда еще был жив отец Мартина, он тоже дружил с отцом Клауса. А вот как теперь этот дяденька относится к их семье? Кто знает… Мартин предусмотрительно попятился назад, обогнул дом и подобрался к мастерской Олуфа Свендсена. Обойдя бензоколонку, он перемахнул через забор и очутился в саду «Белой виллы».
Дом пустовал с 1948 года, все полы в нем прогнили, и разгуливать по такому дому было небезопасно. Мартин осторожно поднялся на второй этаж и уселся на подоконнике. Отсюда он мог следить за автомобильной стоянкой, ловя мгновение, когда можно будет проникнуть в собственный дом. Только бы папаша Клауса скорее убрался отсюда, тогда Мартин сможет пройти в дом через черный ход.
Наконец отец Клауса уехал. Мартин мигом соскочил с подоконника. Бегом пересек площадку и сбежал вниз по лестнице в подвал.
Он даже не взглянул, нет ли кого в коридоре подвала, но, на его счастье, подвал был пуст. Мартин отыскал свой погреб, на нем висел все тот же замок, что и прежде. Он отпер замок и вошел в погреб.
Там стоял его велосипед, шина на переднем колесе спустила. Да, дрянь дело, придется теперь волочить его до дома — до его нового дома, где ждут его Оле, Лиза и все остальные.
Тут же стояло несколько картонных ящиков, Мартин вынес их в коридор — иначе он не смог бы вытащить из погреба велосипед.