Мартин Воитель
Шрифт:
Кругом была ночь. Роза медленно пришла в себя с ощущением, что она куда-то плывет под усеянным звездами куполом неба, в центре которого висела убывающая луна. Некоторое время мышка молча полежала, слушая журчание воды, в которую без плеска погружались весла, тихое поскрипывание уключин…
Она на воде, в лодке!
— Тише, лежи и ни о чем не тревожься.
Перед ней возникла широкая морда большой выдры. Роза медленно села, помотала головой, надеясь, что этот сон сейчас пройдет:
— Где я?
— На борту барки «Водяная лилия», которая плывет
Рядом, свернувшись калачиком, спали Мартин, Паллум и Грумм; их безмятежный храп сливался с тихими звуками движения лодки. Тяжелыми лапами, покрытыми татуировкой, капитан-выдра держал весло. Посмеиваясь, он заметил:
— Видать, старый Аггриль подмешал вам в питье добрую толику своего сонного зелья. Эти трое до восхода солнца ничего об этом не узнают.
Роза вся обмякла, по телу разливалась приятная истома. Ее снова начало клонить ко сну.
— Ты хочешь сказать, что Аггриль опоил нас сонным зельем?
Капитан широко улыбнулся и подмигнул:
— Так же точно, как то, что меня зовут Старворт. Этому старому брюзге нынешняя молодежь не нравится. Он считает, что вишневые деревья принадлежат ему — и точка, а ежели какой зверь на них покусится — тому, значит, спокойной ночи. Ваше счастье, что с вами Болдред была, а то б Аггриль вас попотчевал такой наливочкой, от которой вы бы и вовсе не проснулись. Пришлось нам вас, ребятки, в гамаки положить и до самой реки на лапах нести.
Пытаясь не дать глазам закрыться, Роза сонно пробормотала:
— А где Болдред?
Откуда-то сверху донесся голос совы:
— Я здесь, со всеми удобствами устроилась на верхушке мачты. Слушайся Старворта, Роза. Спи дальше.
Солнце встало, и птицы на деревьях, которыми густо поросли оба берега реки, приветствовали новый день радостной песней. Путники сидели на палубе в средней части судна, свесив лапы через поручни за борт и полоща их в воде. Чтобы не упустить легкий утренний бриз, два десятка выдр — весь экипаж барки — решили поднять единственный на судне квадратный парус; они тянули за снасти и во весь голос распевали:
Река течет из никудаИ в никуда течет,И пас бегущая водаВ далекий путь влечет.Через долины и леса,И в вёдро, и в ненастье,Свои мы правим парусаИ держимся за снасти.Как только басы выдр смолкли, воздух прорезало громкое дребезжание музыкального треугольника.
Грумм принюхался, и его простодушная физиономия оживилась.
— Ого, это самое… супчик!
Из каюты на баке выскочили выдрята; они прыгали, кувыркались и колотили ложками по деревянным мискам. Жена Старворта Настурция раздала четверым друзьям по ложке и миске:
— На вашем месте я бы поторопилась. Эти малявки вмиг весь котел до блеска вылижут!
Возле жаровни на юте толстый кок-выдра
— Суп из рачков, камышей и острых корешков, братцы. От него мех становится — чистый бархат, а глазки горят огнем. Только не забывайте шпигатным соком запивать.
От супа у Паллума на глазах выступили слезы. Он обеими лапами замахал перед ртом, а затем стал огромными глотками пить шпигатный сок:
— О-ох! У меня во рту пожар. Я и представить себе не мог, что суп бывает таким острым.
Мартин и Роза страдали не меньше его. Суп был очень вкусный, но сильно перченный.
Отбросив в сторону ложку, Грумм стал жадно пить суп прямо из миски. Острота супа его, казалось, вовсе не беспокоила.
— Вот это, значится… супчик, а? Первый сорт! Слушайте, забирайте-ка мой хлеб и питье, а мне, это самое… супчик отдайте.
Друзья охотно обменяли свой суп на хлеб и сок крота. Грумм стал его с упоением поглощать, а за ним следил весь экипаж «Водяной лилии» в полном составе вместе с семьями.
Старворт покачал головой:
— Сколько живу, ни разу не видел, чтобы кому-нибудь так нравился наш суп. Даже нам его приходится шпигатным соком запивать — такой он острый. Грумм, дружище, ты его точно раньше не пробовал?
— Да нет, ни разу. Это ж только подумать, чего я столько сезонов, это самое… лишен был!
Для путников плавание по реке было в новинку. Выдры с удовольствием учили их премудростям морского дела. Болдред улетела вперед, чтобы связаться с землеройками. По расчетам выдр, встретятся они ближе к ночи.
Грумм и Паллум быстро привыкли к жизни на барже. Плоскодонная «Водяная лилия» была такой большой и устойчивой, что оба они забыли о своем страхе перед водой. И еж, и крот стали ходить вразвалочку, как выдры, и говорить на их жаргоне:
— Приветик, братишка Грумм. Погодка-то какая, а? Чистый штиль!
— Здорово, миляга мой Паллум, чалься-ка, это самое… ко мне да бросай тут якорь, волчара ты мой речной!
Наблюдая за друзьями, Мартин и Роза зажимали рот лапами, чтобы ненароком не прыснуть.
Словом, плавание было — одно удовольствие.
Солнце стало заходить. Из-за крутого поворота донеслась сварливая трескотня тоненьких голосов. Старворт налег на румпель и безнадежно покачал головой:
— Узнаю речных землероек — хлебом их не корми, дай только поспорить. Эй, парус на рифы. К повороту!
«Водяная лилия» плавно подошла к берегу. Сойдя на него, друзья оказались в шумной толпе речных землероек — странного вида лохматых зверьков в мешковатых панталонах. Все они были вооружены короткими рапирами, которые во время спора они то и дело выхватывали из ножен и размахивали ими в воздухе. Присев возле костра, Болдред стала проверять уточненные за день карты. Рядом с ней сели путешественники, их тут же окружила толпа любопытных землероек. Сова возмущенно прищурила свои огромные круглые глаза: