Марвики

Дурицкий Павел

Дядюшка Ил не удержался и фыркнул.

– Ладно, я пошел.

– Куда? – спохватился дядюшка.

– Проведаю Юна, займемся чем-нибудь…

– Не ругайся со смотрителем, жалобы на твое поведение у меня уже из ушей лезут!

– Это он со мной ругается – отмахнулся Атим.

– Знакомая песня, – кивнул дядюшка. – И, кстати, занавески сами собой не починятся.

– Вечером сделаю, – пообещал Атим.

Смотрителем острова являлся малоприятный человек по кличке Салл. Просто Салл – и все. Он черной тенью шнырял по своим владениям в поисках нарушения порядка, зачастую появляясь там, где его совсем не ждешь. Вот Атима Салл невзлюбил еще до его рождения. Иначе

как объяснить тот факт, что Салл буквально преследовал парня по пятам и жаловался на него налево-направо? Стоило Атиму угнать с пристани чужую лодку и укатить на ней в открытое море, Салл не заставил себя долго ждать, страшно бесновался на берегу и щедро сыпал проклятиями. Да, это была его собственная лодка, но надо же держать себя в руках! И так всегда: где бы и что бы Атим не творил, Салл тут как тут, плюется слюной, словно пульверизатор и ругается на чем свет стоит. Истеричка, право слово!

– Наверно, в этом все и дело, – как-то раз предположил рассудительный Юн – Ты и впрямь не особо дружишь с головой, вот он и сердится.

Тогда Атим всерьез задумался. Но ненадолго.

– Быть того не может! – отрезал он. – Просто Салл – трухлявый гриб, только и всего!

Атим спрыгнул с крыльца и пошел по дорожке, присыпанной песком. По левую руку раскинулся раскинулся дядюшкин огород, по правую колосился его же фруктовый сад. Да что говорить, здесь каждый первый был помешан на огородничестве и садоводстве и рьяно следил, чтобы у соседа не выросла брюква крупнее, чем у них. А если выросла, то пиши – пропало, обязательно наведается в гости и станет всеми правдами и неправдами выпытывать секрет такого невероятного успеха.

Атим полной грудью вдохнул восхитительный аромат морского воздуха, пропитанного цветочным благовонием. Когда сюда примешался еще и запах конского навоза, Атим скривился и, свернув на Зеленую улицу, пошел в сторону дома своего лучшего друга.

Юну Барбину было всего шесть лет, когда его родители поехали кататься на лодке в море, где попали в шторм и утонули насмерть. Впрочем, в королевстве, практически на треть заполненном водой, подобный вид смерти был очень популярен. Даже на могилах зачастую можно было встретить надпись не «безвременно усопший», а «безвременно утопший». Юн остался на попечении своей бабушки, милейшей старушки по имени Фила. Больше всего в жизни Юн любил копаться в своем личном цветнике и дегустировать новые сорта фруктового чая, покачиваясь в гамаке.

Глядя на эту странноватую парочку – апатичного Юна и Атима с иголкой, застрявшей в заднице – сложно и представить, в какой вселенной два таких разных персонажа могут стать лучшими друзьями. Наверно, ответ крылся в редком взаимопонимании. Скрипя зубами от скуки, Атим заставлял себя надевать садовые рукавицы, чтобы помочь Юну привести в порядок особо заросшую клумбу. А Юн – беспроблемный ребенок, гордость бабушки, частенько отправлялся с Атимом на поиски очередных неприятностей. На Марвиковом острове хватало ребятни, и вроде бы можно было найти себе друзей по интересам, но у Атим с Юном подобных мыслей не возникало. Им просто нравилось быть вместе.

Атим отворил резную калитку и вежливо кивнул старушке, чье лицо маячило в окошке. Бабушка Фила мотнула головой в ответ и поджала губы. Она замечательно относилась к Атиму, но искренне полагала, что ее внук мог бы найти друга поприличнее. Ее немало смущала склонность Атима Аллера ко всякого рода безобразиям. Впрочем, мы уже выяснили, что старушка Фила души не чаяла в Атиме, только никогда в этом не признавалась и скрывала правду изо всех сил.

Юн Барбин по обыкновению сидел в цветочных зарослях и, пыхтя,

гонялся за жуками-пыльцеедами. Для такого случая он облачился в просторный комбинезон и нацепил резиновые перчатки. Атим неслышно подкрался сзади, возложил руки на плечи друга и замогильным голосом произнес:

– А кто это у нас такой пухлый?

Юн от неожиданности заорал и выронил миниатюрные садовые грабли. Он всем телом развернулся к Атиму и ошеломленно заморгал. Бабушка очень любила внука и поэтому бесперебойно пичкала его пирогами собственного производства. Естественно, подобные мероприятия не могли пройти бесследно и отражались в виде довольно округлого лица с парой милых подбородков. Юн был на полголовы ниже Атима, но раза в два тяжелее за счет крупного туловища и широкого таза.

– Никогда так больше не делай, слышишь! – рявкнул Юн, лицо которого, измазанное грязью, покраснело.

– Хорошо, – покладисто согласился Атим. – В двести тридцать пятый раз я учту твои замечания. Ты знаешь, что к трусишкам по ночам приходит призрак Афалии и забивает подушкой до смерти?

– Детские страшилки, – буркнул Юн. – Будь оно так, я бы уже давно валялся на кладбище. Ладно, чем займемся?

– Можно засесть в кустах у берега и покидаться яйцами птицы-болтушки в…

– А еще лучше прогуляться на рынок, – торопливо перебил Атима Юн. – Я слышал, туда завезли семена серебристых ромашек, я давно о них мечтаю. Что скажешь? Прелесть, да?

Атим недовольно выпятил нижнюю губу. В его понимании выражения «закупка семян» и «прелесть» не в состоянии соседствовать настолько близко. Но ведь в этом и заключалась настоящая дружба: идти на уступки и всячески поддерживать интересы товарища.

– Договорились, но потом пойдем на берег, наберем яиц и…

– Нет.

– Да ты даже не дослушал, – с укором произнес Атим Аллер. – Мы не станем их есть, просто покидаем в рыбаков. Попадание в голову – десять очков, в спину – пять, а у кого получится закинуть яйцо в сачок, тому положен специальный приз…

– Дай подумать… Нет!

– Что-то ты недолго думал, – насупился Атим.

– Ты хоть представляешь, как воняют эти яйца, – покачал головой Юн. – От дяденек станет разить на милю, потом они придут к моей бабушке, и она запрет меня на неделю в комнате.

– Да они даже не узнают, что это мы, – пообещал Атим. – Спрячемся в кустах и…

– Не узнают? – изумился Юн Барбин. – Да все на острове уже в курсе, что если произошла какая-то хрень, то в этом замешан Атим Аллер. Автоматически! А где ты, там и я, это тоже ни для кого не секрет.

– Ладно, придумаю что-нибудь еще, – обиженно буркнул Атим. – Такую интересную игру запорол, болван… Ты на рынок прямо так пойдешь, в грязном тряпье?

– Сейчас мигом переоденусь, – просиял Юн и сайгаком поскакал в дом. Правда, вылетел оттуда в ту же секунду, когда по окрестностям пролетел сердитый крик бабушки: – Куда в грязных сапогах несешься, охальник!

На рынке, как и предполагал Атим, царило непроглядное уныние. Пока Юн с восторгом перебирал товар в цветочной лавке, Атим потратил последние деньги на порцию халвы и умял ее в порыве вселенской тоски. Когда-то на месте этого самого рынка возвышалась величественная крепость, за стенами которой денно и нощно ковалось оружие, слышались бодрые крики марвиков-воинов, а по пыльным дорогам маршировали строи бородатых и грозных солдат. Атим многое бы отдал, чтобы попасть в то время, когда марвики не могли отличить ранет от аниса, зато духом были крепче и силой мощнее. А сейчас все поросло быльем, арсенал безнадежно стареет в земле, и от осознания подобного беспредела у Атима наворачивались слезы.