MASH
Шрифт:
— Иисусе! — отреагировал Ястреб, а кадди настолько многозначительно переглянулись, что и обитатели Болота поняли, в чем заключался все увеличивающийся ажиотаж. К счастью, у Ястреба в кошельке нашлись несколько фотокарточек с автографом, копиями которых он широким жестом одарил девушек, тем самым подтверждая их предположения и вгоняя в экстаз. Ястреб отвел их в сторону, чтобы успокоить, после чего объяснил что игра Мастера немного хромает, и что Он хотел хоть лунок восемнадцать сыграть до всенародного объявления о своем возвращении.
— Эти девахи, — сообщил он
Ловец схватился за драйвер, поморщился и посмотрел на ладони.
— Чертовы гвозди, — пожаловался он.
Оставшиеся несложные и недлинные лунки Ловец сыграл на пар, и закончил трассу с семьюдесятью-тремя очками. Ястреб так и не смог прочувствовать трассу и на восемнадцатой лунке оказался аж в десяти футах от ямки. Ловец благословил и мяч, и лунку, Ястреб ударил и мяч закатился в лунку будто у него были глаза. Носильщицы, постоянно кланяясь, удалились распространять благую весть.
— Итак, — сказал Ловец, — приготовимся облегчить кошелек Корни. Если этот жулик только скажет, что разменял восемдесят-пар — я его в Верховный Суд потащу.
Доктора, облачив Ловца по полной форме, отыскали бар. Они уже заказали по второму виски, когда заметили заглядывающие в оконца японские лица и полковника Корнвалла со свитой, расталкивающих толпу у входной двери.
— Я не понимаю, — заявил полковник отряхиваясь, — в чем дело, кто-нибудь знает?
— Конечно, — ответил Ястреб, показывая на Ловца, кланяющегося толпе в дверях и у окон. — Великая Религиозная Личность приветствует своих поклонников.
— Конечно же, — засмеялся полковник. — Надо же! Как потешно, не правда-ли?
— Что потешно, сэр? — спросил один из его коллег.
— Да, вот наш приятель изображает Иоанна Крестителя! — кивнул он на Ловца.
— Полковник, — обратился к нему Ястреб, протягивая фотокарточку, — Очевидно вы не узнаете игроков, не посмотрев на карточку результатов игры.
— О, надо же! — восторгался полковник, — И впрям похож, не так ли? Я теперь понимаю. Ребятки, давайте я вас угощу! Ну, надо же!
Доктора выпили несколько раз за его счет, а когда пришло время сравнить очки, полковник, сыгравший в восемьдесят, заплатил без возражений.
— Корни, — вдруг услышал сам себя Ястреб, — А не хотел бы ты и эти вот твои джентельмены пойти с нами на ужин в Самый Лучший Педиатрический Госпиталь и Бордель Доктора Ямамото?
— О, надо же! — воскликнул полковник, — Это так заманчиво!
Вскоре после семи вечера, мирно посасывающий мартини в баре СЛПГиБ Моя Трах Марстон услышал подозрительный шум за дверью. Отворив её, он обнаружил Ястреба, за ним — Британский контингент, и прикрывающего тыл Ловца. Ловец пытался выпутаться из облепивших его новообращенных и просто любопытных.
Моя Трах, — сказал Ловец, оказавшись внутри, — Я больше не могу, тащи ножницы и бритву.
Вскоре Ловец был побрит, подстрижен и вымыт, после чего
— Ребят, а что вы сегодня планируете на вечер? — спросил он.
— Ну как, — сказал Ловец, — мы думали: щас закажем нам…
— Не могли бы посмотреть одного малыша?
— Слушай, Моя Трах, — возразил Ястреб, — это ты тут на стажировке…
— Да заткнись ты, и лучше иди сюда, посмотри малыша.
— А что с ним? — спросил Ловец.
— Ну, как сказать, одна из наших менее осторожных девиц два дня назад родила восьмифунтового японско-американского мальчугана.
— И что с ним?
— Каждый раз, когда мы его кормим, он или назад все сдает, или заходится кашлем, синеет и сильно мучается.
— А причем здесь мы, — сказал Ловец, — Позвони в свою гребаную Армейскую больницу, скажи пусть приготовят липиодал для пищевода, чтоб сделать рентген.
— Но ведь уже пол-одиннадцатого ночи. Мы их ради гражданского не поднимем. Они им не займутся.
— Спорим что не так, Моя Трах — спросил Ястреб. — Звякни им и скажи что два профи из Доувера с пациентом уже на пути к ним. И скажи пусть операционную готовят, потому что чувствую тебе придется подавать газ пока я буду помогать Ловцу закрыть трахео-пищеводную фистулу.
— Надо же, — встрял любознательный полковник, — а что это?
— Это дырка между пищеводом и трахеей там, где её не должно быть, — объяснил Ястреб.
— И вы это можете починить?
— Можем попробовать, — ответил Моя Трах.
Дежурный офицер 25-го Стационарного Госпиталя был предупрежден звонком капитана Марстона о скором прибытии тяжелого пациента на рентген. Вскоре в рентген-отделение вошли Ястреб и Ловец в костюмах Папа-Санов, и Моя Трах, с младенцем на руках.
Подоспевший дежурный капитан Бэнкс поинтересовался: — Что все это значит?
— Это значит у нас больной ребенок, — ответил Ястреб. — Мы хотим сделать рентген и прямо сейчас, и не хотим впутываться в бесцельные разговоры, навязываемые нудными офисно-военными типчиками вроде тебя.
— Но мы не можем…
Ястреб усадил капитана Бэнкса на край его стола и протянул телефонную трубку.
— Ну, будь хорошим, капитан. Позвони рентген-технарю. А если будешь нам мешаться, мне и Ловцу Джону придется начистить тебе рыло. Мы отвергнутые любовники, и потому весьма опасны.
Капитан Бэнкс позвонил. В ожидании техника, Ловец и Моя Трах вставили маленький катетер в пищевод малыша. Через несколько минут через катетер было впрыснуто контрастное вещество. Снимок показал, что между пищеводом и трахеей существует аномальное отверстие и совсем незначительное сужение пищевода. Это означало, что все, что съедал малыш могло оказаться прямо в его легких, и что если отверстие закрыть, то пищевод сможет справляться с потребляемой пищей. Для этого были нужны тщательная подготовка, анестезия, срочная, но компетентная хирургия, и куча везения.