Маша, прости

Артамонова Алена

– Миш, устрой гастроли, только срочно! Куда угодно, месяца на два?

– Что, не уходит? – голос у Мишки был задумчивый.

– Нет, – выдохнул Федор.

– Думаешь, уедешь, – и все рассосется?

– Ну, не будет же она меня вечно ждать?

– Ладно, что-нибудь придумаю.

Федор пил, гулял, приползая домой на карачках, а Катя всегда встречала его с тихой печалью в глазах и покорной улыбкой. Она не ругалась, не выясняла отношения, и на все его вспышки гнева терпеливо молчала. Федор злился на

себя за свою слабохарактерность и за то, что проходят дни, которые работают против него. Каждое утро он собирался серьезно поговорить с загостившейся провинциалкой, и каждый раз его намерения рушились при виде беззащитных, детских глаз.

Федор проснулся и обнаружил рядом с собой девицу со спутавшимися волосами. Вспомнить ее имя так и не удалось, но, когда он окинул глазами комнату, что-то ему подсказало, что он здесь впервые.

И тут в голове застучал набат: «Суббота! Сегодня приедет мать, увидит „ангельское“ создание, выслушает рассказ обиженной невинности и…» – он даже не хотел думать о том, что случится дальше, и ни в коей мере не сомневался в женской солидарности. Мать не упустит случая, чтобы вернуть сыночка к «нормальной» жизни.

– Эй, крошка, где телефон? – он стал бесцеремонно трясти спутницу.

– Там, – неопределенно махнула рукой крошка и повернулась на другой бок.

Он хотел предупредить Катю, чтобы на время материнской инспекции она ушла из дома.

Федор лихорадочно накручивал диск. «Болван! Я же сам выдернул шнур из розетки. Это конец!» – устало подумал он.

Нина Сергеевна, как всегда, ехала к сыну с полными сумками, но, не успев открыть дверь, обнаружила на пороге хрупкую девушку. Две женщины в полном замешательстве изучали друг друга.

– А где Федор? – первой в себя пришла старшая.

– Не знаю, – девушка виновато опустила глаза.

– А ты кто такая и что ты здесь делаешь? – набросилась на нее Нина Сергеевна.

– А вы? – Катя спросила слишком резко, словно бросая вызов, но это получилось от волнения.

– Я? Я его мать, – четко произнесла женщина.

– Ой, извините, – она покраснела и совсем смешалась.

«То-то же!» – ехидно подумала Нина Сергеевна, затаскивая сумки.

– Давайте, я помогу, – Катя схватила авоськи и потащила на кухню.

Нина Сергеевна молча прошла следом, критически оглядела идеальную чистоту. «Да, это серьезно», – сделала она вывод.

– Ну-с, – женщина спокойно села за стол. – Я мать Федора, Нина Сергеевна, – она грозно посмотрела на девушку. – А ты кто?

– Я… Мы… – Катя, нервно теребя свой простенький халатик, совсем смутилась, не зная, что сказать. – Мы любим друг друга, – еле слышно прошептала она.

– Вот как? – Нина Сергеевна вопросительно подняла брови. – И давно?

Что-то удержало Катю отвечать правдиво, она чувствовала враждебность и потому, пересилив себя, подняла глаза.

– Да!

– Замечательная история! Вы давно любите друг друга, а я ничего об этом не знаю! – она то ли обиделась, то

ли съязвила.

Нина Сергеевна неприкрыто разглядывала девушку. «Смазливенькая, но простовата, на версту несет рабоче-крестьянским происхождением. А этот выговор, – она брезгливо сморщилась. – И сынок, гусь хороший, в своем репертуаре! Ничего не объяснил, а сразу поставил перед фактом».

– Да ты садись, в ногах правды нет, – закончив осмотр тела, приказала Нина Сергеевна.

Катя послушно присела на край стула.

– Ну, давай, рассказывай.

– Что? – Катя подняла глаза, но тут же их опустила.

– Как что? – возмутилась Нина Сергеевна. – Кто ты? Откуда?

– Катя Селиванова, родилась в 1970 году, – монотонно начала она, словно зачитывала анкетные данные на комсомольском собрании.

– Так, несовершеннолетняя, – голосом обвинителя констатировала факт женщина. «Это плохо». – Ну, давай дальше.

– Родилась в деревне Марьяновка Пензенской области.

«Так я и знала!» – в груди матери зарождалась буря.

– Закончила школу, приехала поступать, – Катя запнулась и, посмотрев на собеседницу, решила умолчать о пропаже паспорта и денег. «Пусть думает, что я буду учиться».

«Наверное, где-то на гастролях подцепил, – покачала головой Нина Сергеевна. – Ох, чуяло мое сердце, что добром эти поездки не кончатся. Надеюсь, она хотя бы не беременна», – и в очередной раз окинув взглядом хрупкую фигуру, прикрикнула:

– Что замолчала? Продолжай!

– А что еще говорить? – растерялась Катя.

– Родители кто?

– Мама доярка, на ферме работает, отец механизатор.

«Замечательно! Только родственничков из колхоза нам не доставало!»

Нина Сергеевна, выросшая в семье интеллигентов, в душе и на людях чувствовала и вела себя довольно демократично, так добренькие барыни любили своих слуг, но встать на одну ступеньку с ними – это было равносильно падению в пропасть.

– И ты наивно полагаешь, что моему сыну нужна такая спутница? – ехидно поинтересовалась она и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Мой сын очень образованный, интеллигентный мальчик, и если он и проявил к тебе интерес, то это временно. И не для того я растила сына, чтобы отдать в руки какой-то, – она презрительно фыркнула, – свинарке. Это только в сказке замарашки становятся принцессами. Так что, милая, – официальным тоном заявила Нина Сергеевна, – вам лучше покинуть этот дом. И прямо сейчас!

– Нет, – Катя замотала головой.

– Что значит нет?! – взвизгнула женщина.

– Я никуда не уйду, пока не придет Федор, только он может меня выгнать, – она сказала это тихо, но твердо.

– Ну что ж, – процедила мать. – Подождем вместе.

Катя вернулась в комнату, взяла книгу и тупо уставилась на страницы. Нина Сергеевна тем временем проводила ревизию. Обнаружив в шкафу ее нехитрые пожитки, она опять громко фыркнула и бросила испепеляющий взгляд на девушку, которая от страха совсем сжалась и захотела на время стать невидимой.