Маска Гермеса
Шрифт:
Воленталь снисходительно взглянул на собеседника.
– Право на возмездие оставим другим, - заключил он.
Визант снова поймал себя на том, что слишком доверился этому неизвестному типу. Однако на откровенность его влекло как магнитом.
– У меня есть и личные интересы, - продолжил Александр.
– Обязательства перед этим Отисом, как и возможность подзаработать на его сокровищах. Я достаточно натерпелся лишений в сибирском лагере. Да и жизнь наша может оборваться в любую минуту, чтобы истязать ее нуждой. Воину, время от времени, требуется роскошь. От дополнительного заработка,
– Понимаю… И ценю откровенность. Я ведь тоже не живу на государственное жалованье, - Воленталя развезло, глаза его миролюбиво блестели, брови доброжелательно поползли вверх, он опустил свой корпус на локти, подавшись вперед.
– Это тайна?
– произнес Визант, чуть ли не отпрянув от такого расположенного жеста.
– Нет… Но об этом в следующий раз. Буду прикрывать вашего Отиса насколько смогу. Все остальное - на ваш страх и риск. Попадетесь властям - ваши проблемы.
После этой насмешливой отповеди, резко сменившей дружелюбный тон, Воленталь передал Александру способ связи, расплатился за заказ и лаконично распрощался.
ГЛАВА 11. ГИДРА.
Заместитель министра Юдин, старый конь, не способный испортить борозды, уставший, но знавший на зубок все тонкости карьерной службы, встретился на даче своего родственника, со своим неофициальным подопечным Ивлевым. Сам Ивлев, пока еще ощущал преимущества пса, кормившегося из рук двух хозяев.
– Еще один человек мой погиб, - пожаловался Ивлев, едва они сели за стол.
– Деньги потрачены впустую. На продолжение поисков этого Отиса средств нет. Но главное, их полиция выйдет на моих людей. В бегах я еще никогда не был.
– Василий, мы все под богом ходим. Те бумаги, которые ты раздобыл, это и удача, но и серьезная опасность. Не только для меня, - отчитывал Юдин тоном, не обещавшим напарнику каких либо компенсаций.
– Запомни, я тебе предоставил контракт на драгоценности этого Отиса. Взялся за гуж, не говори, что не дюж. Там богатств, хватит и твоим детям, и внукам.
Истеричный тон Юдина не подавил дерзости Ивлева.
– Да эта сволочь Визант имеет запись признания моего человека. Я наверняка уже под колпаком у ФСБ.
Расплывчатое лицо Юдина, с карими непроницаемыми глазами, на секунду застыло в удивлении, затем вернулось к обычной пренебрежительной гримасе.
– Да и не только ты. Ты ведь точно не удержался бросить взгляд на те бумаги, которые выкрал у него? Дело запахло жареным, Василий, - скороговоркой рявкал Юдин осипшим от волнения голосом.
– Не хочешь выполнять контракт, твое дело.
– Нет уж, я выполню контракт, - гневно воскликнул Ивлев.
– Мне некуда деваться. Да и без вашего прикрытия я лишь пешка. Быть бы еще уверенным, что у Отиса действительно имеются эти бриллианты. Мать их… - уже смиреннее выразился он.
Юдин одарил его липким снисходительным взглядом.
– Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Я же участвовал в расследовании. Одна треть алмазов не учитывалась, хотя мы стряпали отчеты, что только десятая часть. Признать такой масштаб воровства никто бы не осмелился. В казну вернули и того меньше. Остальное - бесследно
– Почему же раньше не взяли его в оборот?
– А кто же знал, что он хранитель. По делу проходило много народу. Каждый из них мог знать тайну. Она у них закодирована, головоломка, китайская шкатулка. Спрятать всегда легче, чем найти. Я ждал, пока кто-то выдаст себя. Вот Отис и обнаружился.
Юдину уже претил этот разговор, властитель не должен долго убеждать слугу, он сделал жест рукой, чтобы Ивлев скорее достал из портфеля набор деликатесных продуктов и бутылку водки.
Юдин настолько был перепуган последними новостями, что вопреки выдержке, которую он продемонстрировал перед подопечным, в тот же день не мог обойтись без встречи со Спириным, своим негласным компаньоном. Спирин пригласил его на явочную квартиру.
– Дела совсем плохи, - почти простонал удрученный Юдин.
– Они так выйдут и на наши счета.
– А точнее, на твои счета, Виктор, - сухо поправил его Спирин.
– Деньги нужно снова куда то переводить. Но я с этим не справлюсь, ты же знаешь, - Юдин тут же поубавил свой жалобный и претенциозный тон.
Спирин сочувственно приподнял брови.
– У тебя же были такие возможности, раз ты открыл счета там?
– Я доверился этому Сотнику, его брату. Мало того, что они действовали аляповато, так еще решили и засветить меня. У тебя, Николай, более обширные связи.
– Мало ли какие у меня связи, - поучительно отрезал Спирин.
– Переведи все свои деньги в оффшорную зону.
– Ты меня утешил?
– с заметным раздражением возмутился Юдин.
– Они итак в оффшорах. Но следы остались в европейских банках.
– Испугался?
– хладнокровно изрек Спирин.
– А как же? Нельзя не думать о своей шкуре. Мне припаяют и коррупцию, и легализацию. Да еще и пособничество терроризму… Я даже не воспользуюсь своими деньгами.
– Не дрейфь. Последнее обвинение тебе не пришьют, ты слишком высокопоставленное лицо для этого. А я не психотерапевт, чтобы утешать тебя в паническом настроении. Мы уговаривались прикрывать друг друга. Но при этом каждый отвечает за свое дело, а не тащит за собой остальных. Уговор я прекрасно помню. Никто тебя выбрасывать на помойку не собирается. Каждый из нас рискует, и я - не меньше тебя. Сотник был слабым звеном именно в твоей цепи.
Впервые Юдин испытывал почти животный страх быть разоблаченным. В давние времена было проще. При избирательном способе соблюдения законности всегда можно было выйти сухим из воды, проявляя разумную лояльность начальству. Когда позиции начальника становились шаткими, нужно было во время переориентироваться на вышестоящее лицо. Сегодняшние же обстоятельства казались абсолютным произволом судьбы. События менялись непредсказуемо, личная преданность, как главный стержень власти, в нынешние времена стала размытой. Казалось, что возобладала чуть ли не единственная сила - жажда наживы. Но ведь ею он и сам был дезориентирован.