Маска Гермеса
Шрифт:
– Мои люди стараются. Но слежка за самим Юдиным может дать более весомые результаты. Особенно по части тех двух трупов, которые обнаружены в сгоревшем доме некто Наумова. Очень надеюсь, что это люди Ивлева, из агентства «Граф» . Его же орлы орудуют и в Париже. Тут уж взаимосвязь Юдин- Ивлев - Спирин, будет явной.
– Те двое, записанные на диске, переданном от нашего агента в Париже, не найдены нами. Их родственники даже не знают, где они работают. Возможно, их уже нет и в живых, - поделился информацией директор, чьи сыщики были подключены
На таких регулярных летучках тет-а-тет каждый пополнял общие сведения, после чего они договаривались о последующих шагах, не согласовывая их больше ни с кем.
– Нам не обойтись без помощи заграничных спецслужб?
– Мы с ними работаем. И за Ритой Вагнер, тоже нужно проследить, - подвел итог Буранов.
Никто из высших государственных мужей не будет разоблачен, думал директор, когда Вольский покинул его кабинет. Здесь сговариваются на эзоповом языке. А исполнители, - хитрые, изворотливые, вроде Спирина, которые тщеславятся причастностью к высшей власти, но никогда туда не попадут, и тем яростнее служат ей.
Самые тесные отношения из всех, Спирин имел с Головко, заместителем руководителя президентской администрации. Он же входил и в НАК, имея доступ к сведениям антитеррористических следственно оперативных мероприятий. Головко в свое время протежировал Спирина, кандидатуру поддержали президентская администрация и мэр столицы. Тогда, Буранов еще не был главой организации и не решился позже избавиться от него, хотя и не доверял ему, боясь испортить отношение с влиятельными людьми. Утешал себя он тем, что хотя бы знал, кто агент влияния внешних сил в его ведомстве. Но сейчас, когда Спирин стал неблагонадежным, директор мог использовать его как аргумент против его прожектеров, особенно против Головко.
Сам же Головко, не стал заметной политической фигурой, сменив портфель министра внутренних дел на нынешнюю должность, координирующую, не имевшую, однако возможности добывать самостоятельно оперативные сведения. Он курировал всех силовых министров и, владея общей информацией, мог повлиять на ход дела. Хотя, в особых случаях директор Буранов и Вольский, начальник управления собственной безопасности, с согласия самого президента, имели право налагать гриф «совершенно секретно» на любые сведения.
Наблюдение за Головко могло стоить самому Буранову враждебности в среде ближнего окружения президента. Для такого шага нужны настолько веские основания, чтобы их одобрил сам президент. Глава президентской администрации мог бы истолковать сведения и намерения директора в свою пользу. Администрация имела самые тесные связи в бизнес элите, а некоторые ее члены и вовсе относились к ее числу. Но сильные мира сего чурались спецслужбы, а потому, ахиллесовой пятой Буранова служила непричастность к движению крупного капитала, притом, что его ведомство лучше остальных было осведомлено об этом. В ФСБ служили первоклассные ищейки, но финансовые гении туда не стремились. Кремлевскими же, или около кремлевскими интригами, как и всюду, не в последнюю очередь двигали деньги.
Рита Вагнер появилась
Стареющий начальник, с обрюзгшим лицом, принял ее слова за чистую монету, или уподобился этому. Рита же со своей стороны покорилась сейчас этому пристрастному человеку, некогда переступившего через свою прилипчивость вразумительным предупреждением, что она станет флиртовать с более высоким чином, который способен даже убрать его с этой должности. Теперь, этот приниженный волокита вел себя мстительно хладнокровно, с позиции того, что исполняет волю того начальства, которое ее сюда и протежировало.
– Вы роняете репутацию нашего ведомства. Ваша связь с Византом не была санкционирована. Вам предложат другую должность. Она не будет ниже той, с которой вы пришли в мой отдел.
Начальник наблюдал за ней исподволь, бегающими глазками, а Рита небрежно отложила листки с текстом ее переговоров с Византом и отклонилась на спинку кресла, подавляя его непринужденным и снисходительным взглядом.
– Нет уж, благодарю. Куда уж ниже. Я достаточно уважаю себя, чтобы мною двигали как пешкой, или чтобы сгорать от стыда за свои личные пристрастия. Мой отказ, я так понимаю, означает увольнение. Тогда, мое заявление будет через полчаса на вашем столе, - выразилась Рита, ощущая силу своего шарма, и видимо, освобождаясь от доли своего застаревшего страха.
После удовлетворенного рапорта об отставке к Рите заявился сотрудник секретариата и предложил контракт на внештатного агента, пригрозив карьерными проблемами в других областях, куда бы доходили длинные руки ФСБ. Рита не задумываясь подписала эту конфиденциальную бумагу.
Когда некоторые газеты успели прописать ее отставку, к ней домой позвонил секретарь Лаврецкого и предложил должность в его холдинге. Рита не дала согласия, но и не отказала и, надеясь на особые знаки внимания, упомянула о других предложениях. Тогда с ней связался один из богатейших людей страны, и попросил о личной встрече.
Водитель Лаврецкого привез ее в его загородную резиденцию на «Мерседесе» последней модели. Едва хозяин, одетый в строгий костюм, без галстука, провел ее в просторный зал, предложил ей выбрать место. Рита выбрала группу кресел в центре, за столешницей.
– Вакансия руководителя пресс службы вас устроит?
– начал своим убаюкивающим и проникновенным голосом Лаврецкий.
Затем он назвал невообразимо высокий для Риты оклад.
– Мне эта работа хорошо знакома. Поэтому она мне наскучила. Мой характер имеет одну особенность - охоту к перемене мест. Но я предпочитаю все же карьеру общественного лица.