Маска Гермеса
Шрифт:
Она одарила его лукавым взглядом, сколь и обаятельным, который не стирается из памяти любого мужчины.
– Тогда, назовите ваши амбиции.
Рита на мгновение призадумалась.
– Насколько мне известно, вы владеете кино компаниями?
– Верно. Причем уже с известными брендами. Скоро, заграницей, я намереваюсь открыть и телекомпанию, которая будет вещать на нашу страну, чтобы хоть как-то восполнить недостаток свободы слова, - произнес Лаврецкий, приятно удивленный ее любопытством.
– Как вы там хотели бы приложить свои способности?
– Точно, не знаю пока. Может быть,
– Но ведь это свободная профессия?
– удивленно воскликнул Лаврецкий.
– Хотя, почему бы и нет. В конце концов, можно совмещать это и с административной должностью.
– Анна Панина мечтает стать режиссером. При этом пробовать себя намерена, прежде всего, за рубежом, - неожиданно проговорила Рита.
– Да, я в курсе дела. Этот семейный скандал не очень заметно, но обошел весь мир. Однако не вижу связи между нашим разговором и этим событием?
– лицо собеседника стало серьезным.
– Связь всегда есть. Ее только нужно найти. Ретивая девушка, в золотой клетке, захотела свободы, а может и она по настоящему честолюбива, что еще лучше обычной прихоти. И этот лакомый кусочек плывет вам в руки.
– Это я понимаю… - с загадочной иронией отметил Лаврецкий.
– Но что с того, что я буду ссужать деньги на ее дилетантские проекты? В возлюбленные, я ей не гожусь в любом случае?
– Деньги то, как раз, многие готовы дать, даже в очередь выстроятся. Они то может и не добьются расположения. Никто не любит быть обязанным. В своих иллюзиях она будет находиться до тех пор, пока они не будут материализованы. Чем бы дитя ни тешилось…
– И что из этого следует?
– Пока я только рассуждаю, пытаясь найти в вас участие.
– Я тоже над этим думал. Вы ведь открыли эту тему в первую встречу. Но я не вижу перспективы. Президентская семья почти неприступна, а уж тем более, для меня.
– Анна, не совсем президентская семья.
– Да, но власть принимает любой намек на интригу в штыки. Начни я искать расположения у неопытной племянницы - и я рискую попасть в опалу.
– Но вы пытаетесь влиять на политику. Не зря же создаете телевидение заграницей, оппозиционное режиму.
– Верно… И все же сути вашего замысла пока не улавливаю.
– А у меня и нет плана, расписанного до мелочей. Есть идея, по-моему, разумная, остальное подскажет реальность.
– Словом, ввяжемся в сражение, а потом посмотрим, - утвердительно воскликнул Лаврецкий, продолжая недоумевать.
– Тогда, в чем же идея?
– В том, чтобы вы командировали меня в Париж, где вы намерены открыть телеканал.
Ее слова, кажется, возымели действие, хотя Лаврецкий знал о ее склонности к интригам, иначе не стал бы искать с ней связи из одной только красоты.
– Я попытаюсь подрулить к племяннице, чтобы реализовать ее мечты, - твердо заявила Рита.
– Ну что же, попытка, не пытка, - деловым тоном заключил Лаврецкий.
ГЛАВА 13. КОЛЬЦО СУЖАЕТСЯ.
Заместитель руководителя президентской администрации, Владимир Головко, пригласил Спирина на секретную встречу, соблюдая все правила конспирации. Он проследовал за его личной машиной,
– Ты знаешь, что следствие по несостоявшемуся взрыву в торговом центре снова возобновлено?
Головко, отяжелевший мужчина летам к шестидесяти, с поредевшим бобриком уставил на Спирина колючий взгляд из-под выпуклых надбровных дуг.
– Догадываюсь. Судя по тому, как некоторых, одних из самых лучших следователей, забрали у меня. И еще отшили от дела тех, на кого я мог бы повлиять. Хорошо знают, кто мои люди. Расследование, скорее всего под контролем самого директора, плюс, думаю, курирует его и Вольский, но к нему у меня тоже нет доступа. В общем, они меня подвинули. Не удивлюсь, что и я у них под наблюдением, - сдержанно объяснил Спирин.
– От меня то трудно закрыть следствие, - амбициозно заявил Головко.
– У меня нет сомнений, против кого направлен был этот несостоявшийся теракт. Буранов, этой секретностью хочет перетасовать факты, чтобы манипулировать президентом. Только им одним он может от меня защититься, - рассуждал он понуждающим тоном.
– Когда паны ссорятся у холопов лбы трещат, - отшучивался Спирин, хотя настроение босса было далеко не веселым.
– Ты не прибедняйся. В основе всего - власть, и только власть. Кадырова хотят спихнуть.
– Вы всерьез считаете, что эти теракты - подстава для чеченского лидера?
– придирчиво, и в тоже время наивно, будто ему пытаются всунуть липу, спросил Спирин.
– А для кого же еще? У него достаточно врагов. В республике, недобитые бандиты, здесь, в столице, оппозиционная диаспора, липнущая ко всей власти, где только может. Конечно, главный, у них, этот наглый Амалиев. Примеряет на себя власть в республике.
– Раньше, в фаворе была другая версия, - осторожно возразил Спирин.
– Акт готовился на объекте, принадлежащем клану Амалиева, значит, он и направлен был против него.
– Оценивать можно по-разному, но возобладает точка зрения высшего лица страны. А оно склонно доверять приближенным, к кому я, боюсь, уже не отношусь, - в духе самобичевания изрек один из самых влиятельных лиц страны, как бы примеряя на себя жупел отстраненного от высшей власти чиновника, за свою независимую позицию.
Но в его словах чувствовалась не только ревность. Кадырову, главе самой беспокойной части России, подложили свинью, которая должна была навсегда сожрать доверие со стороны лидера страны. Адскую машину на объекте его главного соперника Амалиева, установили по заданию самого злейшего террориста, за которым охотятся уже не первый год. Отсюда напрашивается вывод, раз сепаратизм продолжает тлеть, то ответственность падает на президента республики, то есть на Кадырова. Но поскольку взрыв предотвратили, то именно Амалиев, получается, вышел сухим из воды, в отличие от чеченского президента, чьим союзником и был Головко.