Маска одержимости-2
Шрифт:
— Пошли, — промычал я, махнув на всё рукой.
Всё кончено. Но Карли Бет не сдавалась. Она колотила руками в дверь. Повернув голову, я взглянул в сторону того глухого переулка.
— Идём туда! — крикнул я Карли Бет.
Я поплёлся в переулочек. Карли Бет, потирая костяшки пальцев, за мной. Не мудрено, она так колотила, что, наверное, разбила их в кровь.
С улицы было видно, что дверца люка закрыта. И всё равно я тащил Карли Бет в этот переулочек. Мы остановились у дверцы
— Это люк в подвал магазинчика, — объяснил я ей. — Все маски и прочие товары там.
— Тогда надо как-нибудь попасть туда, — прошептала Карли Бет, — мне кажется, там мы смогли бы помочь тебе.
— Как знать, — вяло пробормотал я.
Карли Бет нагнулась, схватила проволочную ручку люка и потянула на себя.
Люк не сдвинулся.
— Закрыт на замок, — прошептала она.
— Попробуй ещё, — говорю. — Заело, наверно. Дверца тяжёлая.
Карли Бет снова наклоняется и хватает за ручку двумя руками.
Люк вдруг и откинулся, открыв ступени в подвальное помещение.
— Идём, — потащила меня за руку Карли Бет. — Скорей, Стив!
Вот твой последний шанс, Стив, подумал я. Последний шанс.
Весь дрожа, я стал спускаться следом за Карли Бет.
27
И вот спускаемся мы плечом к плечу в этот подвал. Свет от фонарного столба на улице едва освещает ступеньки.
В подвале, как и в прошлый раз, слышу: кап-кап-кап. Большие картонные коробки так и стоят, как стояли тогда. Три-четыре из них открыты.
— Ну вот, попали, — негромко пробормотала Карли Бет, но всё равно слова гулко разнеслись по подвалу. Она боязливо осматривалась, потом перевела взгляд на меня. — Что будем делать?
Я только плечами пожал.
— Давай попробуем порыться в коробках. — Доковылял до ближайшей и заглянул в неё. — Вот в этой все маски, — говорю ей и поднимаю косматую маску монстра.
— Ой, — не сдержалась Карли Бет. — Брось обратно! Не хватало нам ещё одной беды.
Я и бросил. Маска плюхнулась в коробку.
— Если б знать, что нам нужно, — вздохнул я.
— Ой, посмотри на это! — воскликнула вдруг Карли Бет и достаёт из другой коробки что-то вроде комбинезона с длинными полами.
— Это ещё что такое?
— Как что! — отвечает Карли Бет. — Костюм. — Нагибается и вытаскивает ещё один. Пара колготок из леопардовой шкуры. — Тут сплошь карнавальные костюмы.
— Подумаешь, — пробурчал я. — Мне от них ни холодно, ни горячо.
А Карли Бет словно не слышит меня. Снова суёт руку в коробку и достаёт
Смотрю на это добро, а лицо у меня начинает покалывать.
— Положи, ради бога, — говорю. — Нам надо найти…
— Уй! — чуть не завопила во весь голос Карли Бет. — Ты смотри. Здесь же всё кишит пауками!
— Что ты говоришь? — вздрагиваю я. А лицо уже не покалывает, а зудит ужас как.
— Да ты посмотри, — не унимается Карли Бет. — Это же костюм к твоей маске! — Она суёт его мне в нос. — Видишь? Сплошь пауки!
Я начинаю чесаться. Лицо уже и не зудит, а просто невыносимо болит. Я чешусь как безумный.
— Да убери ты его, ради бога! — кричу. — У меня от него всё чешется!
Карли Бет будто не слышит. Суёт мне прямо в нос этот чёртов блестящий костюм. Прямо мне в горящее лицо.
— Да разуй ты глаза! У тебя голова, а это тело. Они же одно целое! — не унимается она, тыча мне эту красоту в лицо. И словно любуется им.
— Да убери! — ору я сам не свой. — У меня всё лицо пылает! О! — И хлопаю себя по щекам, по лбу, по подбородку. — О-о-о-о-о! — не сдерживаюсь я от невыносимой боли. — Да что это? Что это со мной творится?
28
— Ой, всё горит! — воплю я. — О-о-о-о! Да что это творится?
Хватаюсь за щёки, тереблю их, чтобы как-то ослабить жжение.
И вот я хватаюсь за щёки, а они начинают слезать!
Они поднимаются. Поднимаются.
Я отнимаю руки от щёк, а моё лицо — лицо старика — спадает с моей головы. Отделяется. И как бы взлетает и парит в воздухе.
Щёки холодит ветерок. Я набираю полную грудь свежего воздуха.
А морщинистое лицо парит над моей головой и опускается на блестящий костюм, который держит Карли Бет.
Так и приземляется прямо в воротник костюма.
Рукава фрака начинают размахивать в воздухе. Брючины лягаются. Весь костюм извивается и дёргается, явно пытаясь вырваться из рук Карли Бет. Та от неожиданности вскрикивает и, отпрыгнув в сторону, выпускает костюм из рук.
На безобразной физиономии появляется подобие улыбки. Брючины касаются пола. Старик отплясывает весёлый танец; ноги его выделывают немыслимые па, а руки взмывают над головой.
А потом он отворачивается от нас. Голова уже сидит на костюме, будто там всегда и была. Ноги-брючины сгибаются в коленях, костюм удаляется по направлению к лестнице.