Маска смерти
Шрифт:
– Таких, как мы, например. Тощий хозяин кафе хитро подмигнул.
– Все как всегда? – спросил он Де Кока и, не дожидаясь ответа, нырнул под стойку бара. Лоутье выставил на стойку бутылку «Наполеона», которую традиционно приберег для старого приятеля. Точными привычными движениями он взял с полки три круглых бокала и наполнил их. Затем плавно покачал свой бокал, поднял его и чокнулся с приятелями.
– За всех детей жаждущих промочить глотку отцов.
Этот тост вызвал улыбку у седого сыщика. Он тоже покачал свой бокал на ладони, затем осторожно пригубил его. От тепла,
– Знаешь Блондиночку Минтье?
Хозяин кафе внимательно посмотрел на него.
– Ту, что работает на Бертуса из Утрехта? Де Кок кивнул.
– Мне надо бы поговорить с ней в спокойной обстановке, так, чтобы никто не знал, понимаешь? Если я сам подойду к ней, об этом сразу же начнут болтать. Тощий Лоутье обеими руками потер лицо.
– Ты хочешь, чтобы она пришла к тебе в полицейское управление?
Де Кок, отвернув рукав пиджака, бросил взгляд на часы.
– Да. Скажем, через час… – Он ухмыльнулся. – Как раз в это время наш комиссар отправится домой.
Лоутье рассмеялся.
– Он что же, не должен об этом знать?
– Так мы договорились? – не отвечая ему, настаивал на своем Де Кок.
Владелец кафе кивнул с серьезным видом.
– Я ее пришлю к вам, – сказал он. – Через час она будет в полицейском управлении. – Он помолчал и, не сводя глаз со старого сыщика, добавил: – Блондиночка Минтье дружила с той самой Аннетье, которая пропала. Они много времени проводили вместе.
Инспектор отпил еще глоток.
– Я вижу, ты в курсе дела, Лоутье, – усмехнулся он.
– А ты все еще занимаешься этим расследованием? – спросил хозяин кафе.
– Да.
– Ну и как?
– Дело продвигается довольно медленно. Тощий Лоутье указал глазами на окно.
– Ее парень здесь, на Валу, учинил грандиозный скандал.
– Боксер?
– Да.
– Где именно это случилось?
– Он остановился перед дверью дома, где жил Бертус из Утрехта, и стал орать, что Бертус все знает, да только рот держит на замке…
– Знает о чем? Об исчезновении Аннетье Схеепстра?
– Наверное…
– И что же было дальше?
– Бертус выскочил с пистолетом в руке, грозился убить парня, если тот не уберется. Ну и боксер, конечно, смылся…
Де Кок внимательно следил за каждым словом Тощего Лоутье, за выражением его глаз, за всеми его движениями.
– Этот парень мертв! – сказал он.
Лаутье опустил бокал на стойку, рука его заметно дрожала.
– Как мертв? – почти беззвучно спросил он.
– Задушен в своей квартире.
14
Де Кок почувствовал, как от усталости снова невыносимо заныли ноги. Боль растекалась от пальцев к лодыжкам, казалось, миллионы злобных чертенят миллионами крошечных иголочек терзают его мышцы. Эта боль угнетающе действовала на него. Инспектор хорошо знал, что она означает: всякий раз, когда расследование заходило в тупик, и ему казалось, что он все дальше уходит от результата, эта боль давала о себе знать.
Болезненно морщась, Де
– Опять?
Де Кок не ответил. Он подтянул брюки до колен и ущипнул каждую икру в нескольких местах – иногда это помогало.
– Мне показалась странной реакция Тощего Лоутье, – сказал он задумчиво. – Хотя он не произнес ни слова, у меня было такое чувство, что он знает, кто убил Пауля ван Флодропа.
– Ну это совсем несложно установить, – пренебрежительно выпятил нижнюю губу Фледдер. – Вывод сам собой напрашивается.
Инспектор поднял на него глаза.
– Так ты, оказывается, твердо знаешь, кто помог Паулю ван Флодропу перебраться в мир иной! – ехидно заметил он.
Молодой следователь пожал плечами.
– Я не сомневаюсь, что это дело рук Бертуса из Утрехта! – Опершись на локти, он наклонился вперед и нацелил указательный палец на инспектора. – Все очень просто: Пауль ван Флодроп угрожал Бертусу… устроил скандал… обвинил его в смерти Аннетье Схеепстра, а еще раньше потребовал у него миллион гульденов. – Он ухмыльнулся. – Мне представляется, у нас вполне достаточно оснований подозревать в убийстве Бертуса из Утрехта.
– Послушать тебя – так все на удивление просто и ясно! – рассвирепел Де Кок. – А я не верю в эти публичные заявления! Я еще не встречал убийцу, который действовал бы настолько откровенно. – Если не очень долго думать, убийца Бертус и в самом деле перед нами как на ладони. Но что лежит в основе такого заключения! – На его широком лице мелькнула насмешливая улыбка. – Факты, о которых он сам сообщил в полицейское управление… Вспомни, как он заявился к нам и сказал, что Пауль ван Флодроп угрожает ему… что он обвиняет его в убийстве… а еще раньше требовал у него миллион. Бертус из Утрехта словно решил предупредить нас, что если Пауля ван Флодропа найдут убитым, то именно у него, Бертуса из Утрехта, есть для этого все основания. Нет, тут что-то не так. Мне не верится, что Пауля ван Флодропа убил этот сутенер.
Фледдер улыбнулся, но глаза его при этом оставались серьезными.
– Если я правильно вас понял, – задумчиво сказал он, – получается, что Бертус из Утрехта нарочно привлекает к себе наше внимание…
– Да, такой вывод напрашивается, – осторожно продолжал свои рассуждения Де Кок. – Но тут просматриваются еще два любопытных момента…
– А именно?
Де Кок приложил указательный палец к носу.
– Заметь, Бертус постарался привлечь к себе внимание до убийства, а это значит…
У Фледдера расширились глаза.
– …что Бертус из Утрехта, – подхватил он, – в тот момент уже знал, что Пауль ван Флодроп вскоре будет убит, и тогда возникает вопрос…
В дверь тихо постучали.
– Войдите! – недовольно крикнул Фледдер. Дверь медленно отворилась, и на пороге появилась белокурая женщина. Поверх облегающего черного джемпера с весьма откровенным вырезом и короткой юбочки из красной кожи она накинула широкий бежевый плащ явно с чужого плеча – видно, одолжила его, когда ей пришлось покинуть свое привычное место перед широким окном.