Маска

Кунц Дин Рей

— Вы мне не напомните, — попросила Грейс, — что это за дело Бектерманов?

Добродушно рассмеявшись, он покачал головой.

— Это оказалось совсем не то, что я думал. Провалиться мне на этом месте. Я представлял его как запутанную загадку в стиле Фрейда. Ну, знаете, суровый папаша, видимо, испытывающий порочное влечение к своей же собственной дочери, неравнодушная к алкоголю мать и бедная девочка, оказавшаяся среди этих проблем. Несчастный ребенок подвергается страшному, непостижимому для нее и невыносимому психологическому давлению и в один прекрасный момент просто не выдерживает — ломается. Вот как я себе это представлял. Вот так я

все и описал. Я считал себя блестящим детективом, докопавшимся до самых истоков трагедии Бектерманов. Но это оказалось заблуждением. На самом деле все было намного невероятнее, чем я мог бы себе представить. Это было слишком невероятно, чтобы кто-нибудь из серьезных репортеров рискнул написать. Ни одна из известных газет не поместила бы это среди информационных сообщений. Если бы я знал правду и если бы мне как-то удалось ее опубликовать, пришел бы конец моей карьере.

«Что же, черт возьми, происходит? — недоумевала Грейс. — Похоже, ему просто не терпится рассказать мне об этом со всеми подробностями, его просто так и подмывает это сделать, хотя он видит меня в первый раз».

Глядя в бежевые глаза Уэйнрайта, она вдруг поняла, что оказалась один на один с этим странным человеком. Вокруг по периметру ширмой росли деревья, и место выглядело весьма уединенным.

— Это было дело об убийстве? — спросила Грейс.

— Было и есть, — ответил Уэйнрайт. — Дело не кончилось на Бектерманах. Все еще продолжается. Это бесконечное проклятье. Оно продолжается, и сейчас ему пора положить конец. Поэтому-то я здесь. Я пришел, чтобы сказать вам, что это имеет непосредственное отношение к Кэрол. Она оказалась в опасности. Вы должны помочь ей. Уберите ее от девчонки.

Вытаращившись на него, Грейс отказывалась верить в то, что, без сомнения, только что услышала.

— Есть определенные силы, темные и могущественные, — спокойно продолжал Уэйнрайт, — которым бы хотелось...

Злобно завопив, Аристофан прыгнул на Уэйнрайта с яростной ненавистью. Вскочив к нему на грудь, он добрался до лица.

Вскрикнув, Грейс в страхе отпрянула.

Пошатнувшийся Уэйнрайт схватил кота обеими руками и безуспешно попытался отцепить его от своего лица.

— Ари! — крикнула Грейс. — Прекрати!

Аристофан вонзил когти Уэйнрайту в шею и кусал его за щеку.

Уэйнрайт почему-то не кричал. Он беззвучно сражался с котом, хотя тот определенно норовил разодрать ему лицо.

Грейс дернулась было в сторону Уэйнрайта, чтобы помочь ему, еще не зная как.

Кот пронзительно вопил. Он откусил у Уэйнрайта кусок щеки.

«О Господи! Нет!»

Грейс быстро подошла, замахнулась совком, но замешкалась. Она испугалась, что вместо кота может ударить мужчину.

Уэйнрайт неожиданно повернулся и с продолжающим висеть на нем котом пошел прочь через розовые кусты, мимо белых и желтых цветов. Он зашел в живую изгородь, доходившую ему до пояса, и, словно упав на газон, исчез из виду.

Грейс, слыша, как колотится ее сердце, поспешила к кустам и, обогнув их, обнаружила, что Уэйнрайт пропал. Там был только кот. Он стремглав прошмыгнул мимо нее, пронесся через сад к крыльцу задней двери и через открытую дверь исчез в доме.

Куда же делся Уэйнрайт? Ушел в полубессознательном состоянии, раненный? Истекая кровью, отключился где-нибудь в углу сада?

Во дворе хватало кустов, довольно обширных и густых, чтобы в них мог скрыться человек комплекции Уэйнрайта. Грейс осмотрела каждый куст, но не нашла и следа репортера.

Она взглянула

в сторону калитки, которая вела на улицу. Нет. Он не мог пройти такое расстояние незаметно для нее.

Испуганная и сбитая с толку, Грейс, недоуменно моргая, смотрела на залитый солнечным светом сад и пыталась понять, в чем дело.

В гаррисбергском телефонном справочнике не нашлось телефонов ни мистера Рэндолфа Паркера, ни Герберта Бектермана. Хоть это и озадачило Кэрол, но она уже ничему не удивлялась.

Попрощавшись со своим последним на тот день пациентом, они с Джейн отправились на Франт-стрит, по тому адресу, что дала Милисент Паркер. Там оказался большой, впечатляющий, построенный в викторианском стиле особняк, но он уже давно не был чьим-то домом. Газон перед ним был переоборудован под стоянку для машин. Перед въездом красовалась небольшая табличка:

МОЭМ ЭНД КРИКТОН

МЕДИЦИНСКАЯ КОРПОРАЦИЯ

Много лет назад эта часть Франт-стрит была одним из самых роскошных районов столицы Пенсильвании. За последние пару десятилетий многие старые особняки были снесены, чтобы освободить место для безликих современных зданий. И все же некоторые старинные дома оставили — их красиво отреставрировали снаружи и, переоборудовав внутри, приспособили под различные коммерческие офисы. К северу по Франт-стрит еще сохранился привлекательный жилой район, но не здесь, куда они приехали по данному Милисент Паркер адресу.

«Моэм энд Криктон» представляла собой клинику, где работали семь врачей — два терапевта и пять специалистов. Кэрол побеседовала в приемной со служащей, женщиной с крашенными хной волосами по имени Полли, которая поведала ей, что среди докторов не было ни одного Паркера. Она сообщила Кэрол также и то, что ни среди санитарок, ни среди других служащих не было никого с такой фамилией. Более того, «Моэм энд Криктон» располагалась по этому адресу уже почти семнадцать лет.

Кэрол пришло в голову, что Джейн могла оказаться среди пациентов клиники и в ее подсознании остался адрес «Моэм энд Криктон», который и назвала «личность» Милисент Паркер. Однако Полли, работавшая там с самого первого дня, уверяла, что никогда не видела девочку. Но амнезия Джейн не оставила ее равнодушной, и, будучи чуткой от природы, Полли согласилась проверить в регистратуре «Моэм энд Криктон», были ли Лора Хейвенсвуд, Милисент Паркер или Линда Бектерман пациентками клиники. Все оказалось впустую — ни одно из этих имен в картотеке не значилось.

Грейс вышла через калитку на улицу и посмотрела налево и направо. Палмера Уэйнрайта не было и в помине.

Она вернулась в свой дворик, закрыла и заперла калитку и направилась к дому.

Уэйнрайт в ожидании ее сидел на ступеньках крыльца.

Оторопев, она остановилась футах в пятнадцати от него.

Он встал.

— Ваше лицо... — плохо соображая, произнесла она.

На его лице не было ни единой царапины.

Он улыбнулся, будто ничего и не произошло, и сделал пару шагов в ее сторону.

— Грейс...

— Кот... — сказала она. — Я видела, как ваша щека... шея... он когтями выдрал...

— Послушайте, — начал Уэйнрайт, сделав еще шаг, — силы, темные и могущественные, действуют так, чтобы все закончилось плохо. Темные силы упиваются трагедией. Они хотят, чтобы все закончилось бессмысленным убийством и кровью. Этого нельзя допустить, Грейс. Нельзя, чтобы это повторилось. Вы должны уберечь Кэрол от девочки ради них обеих.

Грейс смотрела на него, раскрыв от удивления рот.