Маска
Шрифт:
— Кто вы, черт возьми?
— Кто вы? — сказал Уэйнрайт, приподняв одну бровь. — Сейчас это гораздо важнее. Вы не только та, кем себя считаете. Вы — не только Грейс Митовски.
«Он сумасшедший, — подумала Грейс. — А может быть, я... или мы оба... совершенно выжили из ума?»
— Так это вы звонили по телефону?! — возмутилась она. — Вы тот мерзавец, который имитировал голос Леонарда?!
— Нет, — ответил он. — Я...
— Немудрено, что Ари бросился на вас. Это вы дали ему яд, наркотики или что-нибудь еще вроде этого. Это были вы, и он вас узнал.
«Но куда же подевались
Как?
Она старалась отбросить от себя эти мысли, отказывалась об этом думать. Должно быть, она ошиблась. Ей наверняка померещилось, что Ари ранил этого человека.
— Да-да, — продолжала она, — именно вы стоите за всеми этими зловещими вещами, которые творятся. Убирайтесь отсюда, мерзавец!
— Грейс, есть силы... — Внешне Уэйнрайт теперь казался таким же, как и несколько минут назад, когда впервые заговорил с ней. Теперь, как и тогда, он не выглядел сумасшедшим. На вид он не представлял никакой опасности, но продолжал что-то нести по поводу каких-то темных сил: — ...добра и зла, темные и светлые. Вы — на стороне праведников, Грейс. А вот кот... С ним дело обстоит иначе. Вам следует всегда остерегаться кота.
— Убирайтесь прочь! — не выдержала Грейс.
Уэйнрайт направился было к ней.
Она угрожающе взмахнула своим совком, едва не попав странному гостю по лицу, и продолжала размахивать им в воздухе, хотя и не желая в действительности ударить его, пока не окажется в безвыходном положении, а просто стремясь не подпускать его и, улучив момент, попытаться сбежать, поскольку он находился на ее пути к дому. И вот ей это удалось; она побежала к двери на кухню, болезненно ощущая свои старые, пораженные артритом ноги. Сделав всего несколько шагов, Грейс сообразила, что ей не следовало бы поворачиваться спиной к этому ненормальному, и она резко повернулась, чтобы дать ему отпор, тяжело дыша, уверенная в том, что он догоняет ее, и, возможно, с ножом в руке...
Но он исчез.
Пропал. Как и прежде.
У него не было времени добраться до кустов, довольно больших, чтобы скрыть человека. Он бы не успел это сделать за ту долю секунды, что она была к нему спиной. Даже если бы он был гораздо моложе, опытным бегуном в отличной форме, и то за это время он успел бы пробежать лишь полпути до калитки.
Так где же он?
Где он?
Из клиники «Моэм энд Криктон» на Франт-стрит Кэрол и Джейн поехали по адресу на Сэконд-стрит, где предположительно жила Линда Бектерман. Это было красивое место с замечательным домом во французском стиле, построенным лет пятьдесят назад и находившимся в отличном состоянии. Дома никого не оказалось, но на почтовом ящике значилась фамилия Николсон, а не Бектерман.
Они позвонили в соседний дом и поговорили с некой Джин Гантер, которая подтвердила, что «французский» дом является собственностью семьи Николсон.
— Мы с мужем живем здесь шесть лет, — сказала миссис Гантер, — и со дня нашего переезда сюда Николсоны были нашими соседями. Кажется, они говорили, что живут в этом доме с 1965 года.
Фамилия Бектерман не вызвала у Джин Гантер никаких ассоциаций.
В машине, уже по дороге
— Я действительно доставляю вам много хлопот.
— Не говори ерунду, — отозвалась Кэрол. — Мне где-то даже нравится играть роль детектива. Кроме того, если мне удастся прорваться сквозь завесу твоей памяти, если я докопаюсь до истины, разгадав все загадки твоего подсознания, я смогу написать об этом случае в любом журнале, имеющем отношение к вопросам психологии. Я смогу сделать себе имя. Не исключено, что я смогу даже написать об этом и книгу. Так что, видишь, благодаря тебе, малыш, я когда-нибудь смогу стать известной и богатой.
— А когда вы станете известной и богатой, вы снизойдете до того, чтобы поговорить со мной? — ехидно спросила девочка.
— Ну конечно же. Правда, тебе, разумеется, придется договориться со мной о приеме за неделю.
Они улыбнулись друг другу.
С кухонного телефона Грейс позвонила в редакцию «Морнинг ньюс».
Диспетчер в офисе не нашла телефона Палмера Уэйнрайта.
— Насколько мне известно, он здесь не работает, — сказала она. — Уверена, что он — не репортер. Может быть, он один из новых редакторов или еще кто-нибудь.
— Не могли бы вы соединить меня с главным редактором? — попросила Грейс.
— Его зовут мистер Куинси, — ответила диспетчер и соединила с нужным телефоном.
Куинси не было на месте, а его секретарша не знала, работал ли в газете человек по имени Палмер Уэйнрайт.
— Я здесь недавно, — извиняющимся тоном поведала она — Я исполняю обязанности секретарши мистера Куинси только с понедельника и еще многих не знаю. Если вы оставите свое имя и номер телефона, я скажу мистеру Куинси, чтобы он вам перезвонил.
Дав ей свой телефон, Грейс сказала:
— Передайте ему, что с ним хотела бы поговорить доктор Грейс Митовски и что я займу у него всего несколько минут.
Она редко прибавляла к своему имени «доктор», но это был один из подходящих моментов, так как докторам всегда перезванивают.
— У вас что-нибудь срочное, доктор Митовски? Боюсь, что мистер Куинси появится не раньше завтрашнего утра.
— Вот и хорошо, — ответила она. — Пусть сразу же позвонит мне, как бы рано это ни было.
Положив трубку, она подошла к кухонному окну и посмотрела на свой розарий.
Не мог же Уэйнрайт сквозь землю провалиться?!
Третий вечер подряд Пол, Кэрол и Джейн готовили ужин вместе. С каждым днем девочка все больше осваивалась и к ней все больше привыкали.
«Если она останется у нас еще на неделю, — думал Пол, — мне покажется, что она так все время здесь и жила».
На ужин были зеленый салат и баклажаны со спагетти. Когда они перешли к десерту — маленьким порциям ароматного спумони [5] , — Пол сказал:
— А что, если мы отложим нашу поездку в горы на пару деньков?
5
Спумони — холодный итальянский десерт: мороженое с фруктами, орехами и цукатами. (Прим. пер.)