Маскарад

Митрофанова Мария

Вера потрясенно смотрела на столпившихся ребят и не могла поверить в правдивость Галкиных слов. А Галка продолжала кричать:

– А Ханеева только я одна любила из всех вас! Вы все виноваты, что он ушел! Зачем вы его трогали, зачем? А ты, Ступин, продал друга? Будешь теперь всю жизнь за Бреусовой носовой платок таскать? Ведь она же тебя, дурака несчастного, презирает, как и меня! Вы все меня презираете! А я вас ненавижу!

– Ты не права, Галя, – попытался остановить ее Макс, но она ничего не слушала.

– А-аа! Оправдаться

пытаешься? Поздно! Все вы гады! Что ты смотришь на меня, Потапова? Правда глаза колет? Тебя же точно так же здесь презирают! Проскурин твой драгоценный об тебя ноги вытирает, а ты ему только в глазки заглядываешь, да улыбаешься! А ты, Бочкин, прикинулся всезнающим Исусиком, а сам смеешься потихоньку над всеми! Думаешь, я не замечала, как ты морщишься постоянно. И ты Макс, кичишься своей самостоятельностью! Вот какой я крутой, мне всю квартиру в распоряжение оставили!

Галка посмотрела на растерянных девчонок, на лицах которых проступала брезгливость.

– Вы тоже, небожительницы! Талантливые, умные, красивые! Да кому вы нужны! Надоели вы мне все, хуже смерти! Противно даже находиться с вами в одной комнате! – и девочка выскочила из комнаты и заперлась в ванной.

Ребята потрясенно молчали, им всем было стыдно за то, что они не подумали о чувствах Галины, когда старались свести Веру и Кирилла. Молчание нарушил Игорь:

– Не судите ее строго, ей сейчас хуже всех. В Галке говорила обида, и она зла на весь свет.

– Не понимаю тебя, Бочкин! – воскликнул Дима. – Ты что, и правда, Исусик? Нас тут грязью поливают, почем зря: а ты призываешь к христианскому всепрощению!

– Не надо так, Дима, – поддержала Игоря Светка. – Нам действительно есть, чего стыдиться, всем нам. И, наверное, мне в первую очередь: это ведь я все это затеяла.

– Мы все виноваты, – со вздохом сказал Макс. – Наверное, это не допустимо, вторгаться в личную жизнь других людей. Прости нас, Вера, мы загнались.

Бреусова справилась с собой и постаралась улыбнуться:

– Да ладно, Макс, не переживай. Будем считать, что нам всем эта история станет хорошим уроком на будущее. А сейчас, мальчики, – Вера обвела взглядом всех присутствующих ребят. – Идите и успокойте Галину. Девчонок она сейчас не послушает, мы перед ней позже извинимся.

Макс, Игорь, Лешка и Слава отправились исправлять положение и пытаться извлечь из ванной несчастную Филипову. А вот Проскурин не тронулся с места.

– Уволь меня, Вера: я этого делать не буду! Я, знаешь ли, в последнее время и так слишком много терпел!

К Ленке Потаповой вернулся дар речи:

– Дима, ну зачем ты так! Ведь ты же не такой, ты же умный и внимательный! Неужели ты хочешь, чтобы мы все решили, будто Галины слова о тебе были правдой?

Бедная девочка даже сейчас не вспоминала о своих обидах, а думала только о Димином имидже дипломата. Но ее слова только разозлили Проскурина:

– Так, – жестко начал он, подойдя к Лене вплотную. – Сейчас

очень подходящий момент, Потапова, чтобы сказать тебе, что ты мне смертельно надоела. Пусть наши ребята нянькаются со всеми подряд, но я больше не хочу! Хоть я и не люблю Ханеева, но признаю его правоту в том, как надо поступать с навязчивыми девчонками. А раз уж всем так нравится цеплять меня будущей карьерой, то заявляю официально: к моим друзьям у меня претензий нет, но делать то, что мне не нравится я более не намерен!

После этой тирады Дима гордо обвел взглядом снова онемевших девчонок. Они уже наслушались сегодня столько откровений, что просто устали удивляться. Лена еле-еле сдерживала слезы, ее губы дрожали от обиды. А Проскурин продолжил, несколько успокоившись:

– Тебе не стоит на меня обижаться, Потапова. Сегодня у нас ночь откровений получилась, поэтому просто поставим точку на наших с тобой «романтических” отношениях, и все.

– А ты, Дима, оказывается, злой, – произнесла удивленная Светка.

– Злой, но честный, – мальчик самодовольно улыбнулся. – Почему ты считаешь, что это плохо, когда я говорю правду?

– Потому что твоя правда ранит других людей! – не выдержала Даша.

– Да? – удивился Дима. – А ты сама уже все забыла? По-моему, ты тоже считаешь, что лучше сразу все расставить по своим местам!

Даша Прикусила язык. Действительно, она ведь напрямую отказала Проскурину, когда он, еще осенью, сразу после бала, предлагал ей дружить. Сейчас получалось так, что она не имеет права упрекать его за прямоту.

Светка Белова снова заговорила:

– Хватит, девочки, он прав. Никому от этого не легче, у каждого, оказывается, может быть своя правда. Какой-то у нас маскарад наоборот получился вместо праздника. Но сегодня ведь Новый год! Так давайте закончим всю эту тягомотину и постараемся похоронить ненужные обидки друг на друга! О, вот и мальчики с Галкой!

Действительно, ребятам удалось общими усилиями извлечь Филипову из ванной и немного успокоить. Она, пристыжено глядя в сторону, спросила:

– Ребята, мы сможете меня простить?

– Ты не виновата, нам не за что тебя прощать, – высказала общее мнение Светка.

Галка немного приободрилась, шмыгнула носом и подняла глаза на Веру:

– Вера, а ты?

– Галь, я все понимаю, мы с тобой оказались подругами по несчастью. Давай постараемся вместе справиться, раз уж мы обе остались не у дел.

– Как могут говорить такие страшные вещи столь прекрасные леди! – встрял неугомонный Рыжов, который больше уже не мог выносить всеобщего уныния. – Светка права: сегодня Новый год! Поэтому слезы отменяются, и я требую продолжения банкета!

Ребята нашли в себе силы улыбнуться. Правда, прежнего веселья вернуть не удалось, несмотря на все старания. Через час все начали расходиться. Им было о чем подумать во время каникул. Иногда ведь опыт достается ценою слез и разочарований.