Маски
Шрифт:
Свою вытянув шею, а руки – по «ивам, став на то обна женное место, глядел на профессора Тителев так простодушно и грустно:
– Была коротка наша встреча.
Моргали усталыми лицами и отирали испарину:
– Не поминай меня лихом, коли что вчера… Еще встретимся ли?
И Мардарию подал он – знак; и подполье взурчало; и – пол передрагивал.
Тителев —
– медленно стал опускаться в отверстье квадратного люка; по пояс, по грудь; голова снизу вверх поглядела; рука, кисть, два пальца…
В квадратном отверстии нет ничего,
Грустно стоял, опираясь на щетку, профессор, склоняя над люком усталую голову.
____________________
Снизу приставили лесенку; кто-то карабкался; сжав черный браунинг в твердой руке, появился из люка огромного роста рабочий с железным лицом; две ручные гранаты кача-лись при поясе; оба, как замерли, – недоуменно.
Рабочий с железным лицом произнес:
– Вы – того бы, товарищ: очистили место.
И он за профессором, шлепая в пол, – пошел.
Тойфель, картойфель
Друа-Домардэн переталкивал тело; вот выведено: даже – подведено к… офицерику: розовый мальчик, – такой симпатичный; и он – растерялся:
– Мосьё Домардэн?
– «Домардэн» – что такое?
– Си-си [135] .
Удивлялись: забор разбирают какие-то: слом; в него прут: из соседнего дворика; под ледником что-то: сходка?
– Вам виза, пакет: передача… Прошу за мной следовать; я провожу вас: туда.
135
Си, си (фр.) – так, так.
Как? Какая? Ловушка? И тут же: ведь выручил этот Картойфель из Риги, который все может, – два года назад, когда он был доставлен в тюремный покой; подменили же их номера; мертвеца и его; он, накрытый шинелью, в мертвецкую вынесен был; мертвеца же на койку его уложили; так – умерли оба: для сыщиков.
Все этот —
– тойфель: —
– Картойфель! [136]
Случись, – и он явится; можно ли было забыть, что Картойфель в Москве: все еще; появляется там, где не ждут; пропадает оттуда, где ищут; Друа-Домардэн потерял его нить бытия; что не значит еще, что Картойфель его на видках не имеет.
136
тойфель (нем.) – черт.
Свидание с дочерью, встреча с профессором; и провались: Велес, Тертий, Мирра!
Он вышел; машина стояла; в машину он сел; офицер же – за ним; а те двое, в тулупах, – за спинами: лица скрывали.
Их тотчас забыл.
Унеслись: ясным вечером.
____________________
О, —
– синета отдаленных домов – голубая! А красные домики издали, точно в сияющем паре, молочном, чуть-чуть фиолетовом, —
– розовою
желтизною
– цвет персиков!
Крыша с большим отстояньем от окон; цвет – хлебного кваса; заборик; цвет – хлебного кваса; и – Наполеон его видел; а рядом – доминище: семь этажей вздыбил улицы угол; он выкинул сорок балконов; он – ими осклабился.
Щель междустенная: узкий и небом синеющий вырез, линейкой воздушною глупо поставленный; и – протупела стена безоконная (окна уборных в ней – слепы): дом, шесть этажей; цвет – печенье: крупа «Геркулес»; между окнами – все треугольники, выбитые из квадратов: вид – глупый; вид – новый; недавно ведь еще букетец цветистых домчонков, топорщился.
Их разобрали; и с этого места продылдились три глупых дуры.
И все приседает кругом.
____________________
Не о том вовсе думает; надо бы думать; хотел офицерика, робкого мальчика, атаковать:
– Куда, что, кто, зачем?
Да запело, —
– сияюще, идиотически, что —
– Миновали страданья, прошли испытанья;
Я снова с тобой, мой друг!
Иоахим Терпеливиль
И вот Гурчиксона шары, синий, красный, – аптечные, – где Тигроватко живет.
Здесь машина застопорила.
– Как так?
– Именно.
Вежливый, блещущий мальчик, став косноязычным, конфузливым, дверцу открыл, приглашая сойти:
– Сюда: вам.
И – решительно спрыгнул:
– Приказано.
Щелкнувши, под козырек бросив руку и высадив, дернул в машину; и – выдернулся вместе с нею.
Пожалуйте! – перетолкнулся: те двое, которые за спину влезли и молча сидели (о них он забыл же), прижали к подъезду: косой, с бороденкою рыжей, рябой мужичок; и горилла безглазая в рыжем тулупе – другое: чудовище.
Как этим двум, значит, – сдан?
Тот же сыщик (в «Пелль-Мелле» торчал) при подъезде; в подъезд, занырнул с мужиками; опять «они» – тут!
И застукали ботики по этажам; этаж – первый, второй; кто-то сходит, закутанный в шубу.
Душуприй?
– Нет, – чех, но – похожий: сходил квартирант, Иоахим Терпеливиль под собственной, медной дощечкою, где «Иоахим Терпеливиль» стояло; другая: «Л. Л. Тигроватко»; сюда, что ли? А мужичок, прилипающий к локтю:
– С вас…
– А?
– На чаишко бы!
Тупо достал кошелек, чтобы рубль: нет рублей; только – трешница:
– Может, Картойфель? Раз, – выручил; может, – и выручит?
Дверь распахнула: не горничная, унтер шубу сорвал, шапку вырвал; съезжают, – по-видимому; мужики не ушли, а вошли и стояли; зачем-то поставленный ящик; в нем – пакля; и – толстая рядом веревка; и – желтый холстинный мешок, позабытый, как видно; лежит на полу; на него наступил.
Почему так не прибрано? Кушанья припахи.
И Тигроватко не вышла; открылось: знакомое выцветом, серо-прожухлое золото (цвет – леопардовый) мебели, напоминающее неприятный весьма эпизод, здесь начавшийся.