Масло
Шрифт:
В закусочной она мгновенно отстранилась, пресекая попытки прикоснуться к ней. «Разжирела, а строит из себя», — бросил чиновник хриплым от алкоголя голосом. Как ни странно, Рика не обиделась и не почувствовала себя униженной — ей стало смешно. Вероятно, так вели себя мужчины Кадзии Манако. Поначалу. А потом они почитали за счастье быть рядом с ней. Но Манако и ее научила кое-чему. Прежде Рика наверняка еще несколько дней расстраивалась бы, укоряла себя в том, что ослабила бдительность, а теперь — нет.
Видимо, чиновника смутило то, как спокойно она отреагировала на его оскорбление.
Желание стереть помаду исчезло — сама исчезнет за едой. Они с Синои как раз доедали стручки спаржи с густым кремовым соусом, когда принесли овощи гриль. Рика никогда бы не подумала, что поджаренный на гриле лук-порей может иметь такой приятный, яркий вкус. И маленькие стручковые перчики, которые она не особенно любила, тоже оказались на высоте. Рика и не заметила, как уплела куда больше овощей, чем в ресторане с Макото.
Мясо для них жарили наискосок от барной стойки. Кусочки шкворчали, сочась прозрачным соком и источая сладковатый аромат плавящегося жира — в нем не чувствовалось примеси крови. Красные кусочки мяса постепенно розовели на сковороде.
Рика осторожно положила первый кусочек в рот — подумала, что мясо слишком горячее, его же только что сняли с огня, но нет — мясо было в самый раз. Как будто в рот скользнул нежный и теплый язык любовника. Она жадно впилась зубами в сочную мякоть с кровью, и ей показалось, что на мгновение цвета вокруг стали ярче.
— Говорят, здесь потрясающий чесночный рис. Они обжаривают его на сливочном масле в сковороде после жарки мяса, — объяснила Рика, не отрывая взгляда от открытой кухни. Зернышки риса плясали, впитывая в себя мгновенно тающее золотистое масло, и зашипели, когда повар влил соевый соус.
Когда золотисто-коричневый рис наконец принесли, Рика невольно залюбовалась. Каждая рисинка как будто светилась. Аромат соевого соуса будоражил аппетит, а обжаренный чеснок придавал вроде бы простому блюду пикантную терпкость. Рика с наслаждением приступила к еде. Мясо, которое они ели до этого, тоже было потрясающе вкусным, но рис, впитавший в себя мясные соки и сладость масла, — отдельный вид наслаждения. Будоражащая тело энергия сменилась легкой усталостью: хотелось свернуться калачиком и уснуть прямо здесь.
— Как же вкусно… — пробормотала Рика, расправляясь со своей порцией.
Вдруг заметила, что Синои замер над своей тарелкой, глядя на нее.
— Что такое? Вам не понравилось?
— А, нет… Понравилось. Просто вы едите с таким удовольствием, просто загляденье…
Синои слегка вздохнул. Дыхание его пахло маслом и чесноком, а обычно сухие губы увлажнились и заблестели. Рике было приятно услышать такой комплимент, более того — она почувствовала, как ее переполняет гордость.
— Раз так понравилось, давайте я с вами поделюсь. — Синои протянул ей свою пиалу.
Разыгравшийся
После ужина, отчасти благодаря нахлынувшему на нее умиротворению, отчасти потому, что уже успела рассказать все Макото, она наконец призналась:
— Я планирую написать статью о Кадзии Манако или, возможно, это будет интервью. Уже несколько раз я встречалась с ней в тюрьме — хожу туда еще с прошлого года. Пока мы разговариваем только на темы, далекие от подозрительных смертей, но я надеюсь продвинуться дальше. Что думаете?
— Ну, раз уж вы решили рассказать, видимо, у вас есть уверенность в успехе. — Синои аккуратно положил палочки. Шипение мяса с открытой кухни стало еще громче. — Но в таких вещах важно понимать, что в ответ вы преподносите свое сердце на блюдечке.
Худощавое лицо Синои не выглядело строгим или слишком серьезным, скорее отсутствующим. Мыслями он явно витал где-то далеко-далеко. Интересно, кому он отдал свое сердце в прошлом?
Услышав фразу о сердце, Рика вспомнила фуа-гра. Кажется, его делают из гусиной печени. Вершина кулинарного искусства… Печень — печенью, а ей нужно найти внутри себя что-то такое столько же манящее, чтобы предложить Манако в обмен. Преподнести на блюдечке.
— Чтобы получить чье-то абсолютное доверие, нельзя льстить и лгать, — словно прочитал ее мысли Синои. — Придется раскрыть собственные слабости, отдать в руки часть своей жизни.
Она молча кивнула.
На десерт подали запеченные яблоки и мороженое. Счет они как обычно разделили пополам и продолжили разговор, шагая по узким улочкам к станции. Все вокруг было погружено в темноту, и шум машин с проспекта казался безумно далеким.
— Какое хорошее заведение… Вот уж не подумал бы, что вы интересуетесь такими вещами.
— Раньше и не интересовалась. Но недавно нашла подругу, которая хорошо знает такие места и иногда советует мне что-нибудь.
Подруга… Рика впервые назвала так Кадзии Манако. А ведь раньше только Рэйко занимала место у нее в сердце. У Манако наверняка никогда не было близкой подруги, которой можно открыть душу.
— Давно я не ел так вкусно и основательно. Спасибо большое. Зовите еще, если соберетесь в такие места. И в следующий раз я угощаю, — неожиданно произнес Синои.
Рика невольно перевела на него взгляд и успела поймать смущенную улыбку на его лице.
— Обязательно позову, — ответила она и, споткнувшись, случайно задела грудью его плечо. Она еще не привыкла к своему новому телу и порой случайно вторгалась вот так в чужое личное пространство. Недавно Рика обнаружила, что грудь у нее увеличилась в размерах с B до D[48]. Оказалось, она из тех, кто начинает прибавлять в весе с груди. Когда продавщица, женщина лет пятидесяти, помогала ей измерять грудь, она натянула сантиметр так, что тот вдавился в кожу. Рика купила несколько новых лифчиков впопыхах, не глядя, и они не подходили ни по цвету, ни по стилю к имеющимся у нее трусикам. Такое белье мужчине и показывать не захочется…