Масло
Шрифт:
5
Погруженный в полумрак офис неожиданно залил яркий свет. Рика огляделась.
Кто-то поднял жалюзи, и солнечные лучики, теплые даже в конце января, добрались до ее стола, высветили сероватую переработанную бумагу до белизны и согрели замерзшие кончики пальцев. На ярком свету ненакрашенные ногти выглядели ломкими и потрескавшимися. Рика вспомнила, что у нее кончился крем для рук.
Тяжесть в животе так и не прошла, так что пришлось выделить время на поход к врачу. У нее определили гастрит и прописали лекарство в виде порошка. Порошок нужно было разводить в воде. Взвесь щекотала горло, когда Рика пила ее, и она чувствовала, как лекарство обволакивает кишечник сантиметр за сантиметром. По указанию врача в последнее
Похоже, Рика понемногу начала познавать свою золотую середину. Во-первых, она поняла, что ее прежний режим питания, до встречи с Кадзии Манако, был слишком суров. Наверняка рано или поздно она подорвала бы здоровье, продолжая в том же духе. Впредь надо питаться вкуснее и разнообразнее, насколько позволяют время и деньги. Помимо этого, Рике нравились ее новые формы, по крайней мере теперь было видно, что у нее есть грудь. Да и с медицинской точки зрения ее нынешний вес был нормальным для ее роста. Просто раньше она была слишком худой. Рика решила махнуть рукой на восхищение окружающих ее стройной фигурой, но все же следить, чтобы вес не превышал пятидесяти пяти килограммов, иначе придется сменить гардероб.
И да, она нашла крайне странной реакцию окружающих на небольшой набор веса. Вроде не сделала ничего плохого, никому не мешала, никому дорогу не перешла, однако все дружно начали критиковать ее, словно перемены во внешности — не ее личное дело.
Сидя за рабочим столом, Рика аккуратно вклеивала в альбом вырезки из газет и журналов. Она отыскала в архивах издательства статьи, касающиеся дела Кадзии Манако, и отсканировала их. Вот, например, статья за декабрь 2013 года под названием «Серия подозрительных смертей в центральной части Токио». В то время имя Манако было у всех на слуху. Журналист неплохо поработал: рассказал о курсах, которые посещала Манако, сделал примерный расчет ее годового дохода, привел досье жертв и снабдил материал комментариями самых разных людей, так или иначе связанных с фигуранткой громкого дела, от учениц «Салона Миюко» до родственников погибших.
С последними все оказалось совсем уж грустно. Самый старый из погибших, Мотомацу Тадаока, практически разорвал общение с семьей после развода с первой женой (точнее, сожительницей — брак они не регистрировали). Жена Хисанори Ниими давно скончалась, а его единственный сын, которому уже было под пятьдесят, похоже, бегал от назойливых журналистов и в своих высказываниях оказался немногословен. Манако он ненавидел. По его словам, мерзавка обвела вокруг пальца его всегда благоразумного отца, намекнув на возможность брака между ними, довела Хисанори до помутнения рассудка и наверняка самолично убила, выставив его смерть сердечным приступом. Но больше всего Рику зацепили приведенные в статье слова старшей сестры Ямамуры Токио, женщины за сорок:
«Брат вовсе не был ее женихом. Не хочется говорить так о близком человеке, но я вынуждена признать — он был лишь одним в череде ее безумных поклонников».
Поклонники. Это слово преследовало Рику после разговора с Манако, прочно засев в голове.
Задняя часть шеи начала зудеть, и она оттянула ворот свитера. Манако равнодушно отвергла ее предложение, и мечты о полноценном интервью становились все более призрачными.
«Я уверена, эта женщина никогда и ни с кем по-настоящему не связывала себя отношениями. Ей не нужны близкие люди — только поклонники, фанаты. Брату всего лишь не посчастливилось попасться на сладкие речи Манако и превратиться в восторженного зрителя ее спектакля одного актера. Впрочем, я сама никогда не встречалась с Манако за пределами суда, поэтому мое мнение немногого стоит…»
Интересно, как Манако проводила время со своими поклонниками? Если верить Кадзии,
Какое-то время Рика рассеянно смотрела на тонкие солнечные лучи, проникающие в офис сквозь жалюзи. Если подумать, ее отец вел себя так же. Он нередко пренебрежительно отзывался о своей жене, говорил, что ей не хватает знаний о мире, и высмеивал ее «барские замашки» — мол, вырастили принцессу. Однако когда мать Рики потребовала развода, отец до ужаса разозлился, потом ударился в панику, а потом погрузился в угрюмое молчание, отказываясь вступать хоть в какой-нибудь диалог. В животе все сжалось. Рика не могла не замечать, что с годами становится все больше похожа на отца. Внешне, конечно. В молодости он был красив: безукоризненная форма носа, выразительные глаза, стройное, худощавое тело. Среди студенток он пользовался популярностью. Однако незадолго до смерти отец весь распух от постоянного пьянства и обзавелся брюхом — таким, что казалось, вот-вот лопнет. Словно под его кожей поселилась какая-то жуткая тварь, подчинившая отца себе и рвущаяся наружу.
Прежде Рика думала лишь о том, как бы ей попасть в круг приближенных Кадзии Манако и заполучить ее расположение, но это оказалось ошибкой. Синои верно сказал: Манако нужно преподнести свое сердце на блюдечке. Однако если Рика будет бесконечно отдавать, то окажется очередной жертвой Манако. Стоит показать этой женщине слабость — и та тут же возьмет вверх. Рике не хотелось становиться очередной поклонницей и очередной жертвой. Нет, она хотела выстроить с Манако более тесную связь, подобную кровному родству. Но как?
— Китамура, а это не ты возглавлял команду, которая три года назад занималась специальным выпуском о Кадзии Манако? — окликнула Рика коллегу, сидящего через два стола от нее. Липкими от клея пальцами она развернула альбом для вырезок, демонстрируя статью.
— Ага. А интервью с сестрой покойного Ямамуры я сам брал.
Китамура встал, подошел к ней и заглянул в альбом.
— И что же, она охотно согласилась дать тебе комментарий?
— Не совсем. Поначалу она отказывалась от сотрудничества, но ее оказалось несложно уговорить. Мать Ямамуры попала в больницу — ей тяжело было пережить все это. Сестре Ямамуры пришлось взять отпуск, чтобы заботиться о матери. Со мной она согласилась встретиться при условии, что их семью больше не будут беспокоить… Их мать вскоре умерла. Неприятное осталось послевкусие после этого дела, поэтому я хорошо его помню. — Китамура слегка передернул плечами. — Когда мы разговаривали, она выглядела уставшей, но собранной. Кажется, она работала главой отдела какой-то крупной строительной компании. Не знаю уж, чем она теперь занимается.
— А ее контакты у тебя остались? Хочу поговорить с ней. Знаю, знаю, что ты ей обещал. Но ты — не я, да и время уже прошло.
Рика чувствовала: взгляды этой женщины сильнее всего совпадают с ее собственными. Возможно, что-то удастся нащупать.
— Вы что, решили снова заняться делом Кадзии Манако? Не поздновато ли? — прищурился Китамура.
— Да, решила. В мае начало слушаний в апелляционном суде, и Кадзимана снова привлечет внимание общественности.
— Я бы не советовал сильно в этом копаться. Ладно еще женские журналы, но наш-то больше рассчитан на мужчин, так зачем нам очередная статья на эту тему? В позапрошлом году дело Кадзии было у всех на слуху, но теперь-то ажиотаж прошел… Только зря время потратите.
— Почему же? Недавно мы подняли продажи специальным изданием об «охотницах за наследством».
Номер об уловках женщин, стремящихся вступить в брак с пожилыми «кошельками» и прикарманить их состояние, действительно продавался на ура. Узнав, что одна из них понемногу увеличивала количество специй в блюдах и выбирала продукты пожирнее, чтобы быстрее отправить мужа на тот свет, Рика тут же вспомнила о Манако. Пожалуй, искусным в готовке женщинам и впрямь проще избавиться от неугодного супруга.