Масло
Шрифт:
* * *
Времени выбирать заведение не было. Время уже перевалило за десять, когда Рика встретилась с Синои в небольшом пивном баре рядом с издательством. Она тут же поймала на себе пристальный взгляд Китамуры из дальнего угла — и проигнорировала его.
— Я думаю, этот мужчина мог быть помощником Манако. — Синои достал из папки с материалами старую газетную вырезку; эти материалы он получил от знакомого из Ниигатского филиала. — С девяносто пятого года он жил в одиночестве в своей
С выцветшей страницы газеты на Рику смотрел молодой мужчина — ему было где-то за двадцать. Красив, ничего не скажешь. Высокий лоб, выразительные брови и темные непроницаемые глаза — совсем как у Манако. Губы он поджимал так странно, что не понять — то ли улыбается, то ли вот-вот закричит во весь голос.
— Он умер год назад. Самоубийство. Повесился в своей квартире в Агано. Ему было пятьдесят шесть лет.
— Считая отца, это уже пятый погибший из ее окружения… Мог ли он поддерживать с ней связь в Токио? И мог ли он убить ее ухажеров, как предположила Анна…
— Вот уж не знаю. Однако он покончил с собой сразу после того, как Манако вынесли обвинительный приговор. Судя по вашим рассказам, Рэйко неглупа. Скорее всего, она пытается распутать дело Манако и ищет зацепки через Екоду Сиро. Ради вас.
Рика глотнула холодного пива и машинально бросила в рот несколько орешков.
— Как вы знаете, после ареста Манако в доме Екоды обнаружили приличное количество пестицидов — достаточное, чтобы отравить насмерть. Манако утверждала, что это для комнатных растений, но вполне возможно, она собиралась избавиться от Екоды, как только он станет помехой.
— Но это так странно… Допустим, Манако действительно убила тех мужчин, но она ловко подстраивала смерти под несчастные случаи или естественные причины. С чего бы ей убивать четвертую жертву так открыто?
— Может, запаниковала из-за внимания полиции?
— Вот что я нашла в доме Рэйко. — Рика показала вырезку, выпавшую из книжки про черного Самбо. Это была статья из «желтой» газеты, где печатают одни сплетни.
Техника покорения мужчины через желудок. Чему можно научиться у Кадзии Манако
Всего за два дня совместной жизни Манако покорила сердце одинокого мужчины. По его словам, секрет обаяния этой женщины кроется в умении великолепно готовить. Ее конек — простые, всем знакомые блюда: рагу, гратен, бифштекс… И пусть ими никого не удивить, это очень мудрый выбор — ведь такие кушанья каждого заставят вспомнить о материнской стряпне. По словам хозяина последнего пристанища
— Помнится, в обществе очень сочувствовали Екоде: мол, он такой наивный, неопытный и искренний.
Интересно, что подумает о ней Синои, если она выскажет сейчас свои мысли? А думала она о том, что, может, и правда, все тигры… то есть все те мужчины… и живыми-то никогда не были. Поэтому Екода и не отреагировал, когда полицейские сказали ему, что его жизнь была в опасности. Да что говорить о жертвах… Может ли она сама с уверенностью назвать себя живой? Прошло столько лет, а она все думает о той злополучной пятнице, как будто жизнь замерла на этом. А Синои? Похоже, он никак не может избавиться от мыслей об опустевшем семейном гнезде…
— В СМИ любят такие наставления: техника покорения мужчин, секреты счастливой жизни и так далее. Если следовать им, то думать о конкретном человеке вообще не нужно, да и чувств никаких не нужно. Этакая душевная эвтаназия. Приготовь бифштекс, и будет тебе счастье. — Она хотела сказать «гратен», но воздержалась.
Синои бросил на Рику задумчивый взгляд.
— Может, главный грех Манако в том, что она никого вокруг не воспринимает как полноценных, живых людей?
Глаза у Синои большие, с красноватыми от недосыпа мешками под ними.
— Помните, я рассказывал, что мою дочь начали дразнить в школе из-за лишнего веса?
Рика кивнула.
— На самом деле она скорее не поправилась, а просто рано созрела. И выглядела женственнее сверстниц. Это пугало тех, кто с ней учился. И меня тоже. Я боялся столкнуться с животрепещущими проблемами повзрослевшей дочери.
Рика попыталась представить его дочь. Маленькая девочка с такими же чертами лица. И вот эта малышка выбирается из тесного кокона, расцветает и постепенно становится женщиной, чье тело переполняет бушующая жизненная сила.
— Тогда я смутно ощущал, что происходит, но не пытался осмыслить. Я и пальцем не пошевелил, чтобы разгрузить свой рабочий график. Сознательно не пошевелил. Мол, я и так изо всех сил стараюсь исполнить отцовский долг, зарабатываю деньги — что поделать, если что-то приходится упускать. На самом-то деле это была видимость. Я старался быть хорошим отцом по меркам общества — и упускал из виду то, чего действительно хотела от меня дочь… Больше я не хочу допускать таких ошибок. Я помогу вам, но…
Синои заговорил быстрее, проглатывая окончания слов. Он залпом допил свое пиво, поморщился и закончил, глядя прямо на Рику:
— Вам не кажется, что стоит отступиться от дела Манако? — Взгляд у него сделался непривычно строгим. — Как журналист я, конечно, считаю, что нужно довести его до конца, но как друг… Как друг я говорю вам, что лучше прекратить самодеятельность и предоставить остальное полиции. Это касается и вашей подруги.
— Насчет Рэйко… Я попросила ее мужа подождать с подачей заявления о пропаже до завтра. Мне не хочется, чтобы поднялся шум. Я бы хотела, чтобы Рэйко плавно вернулась к привычной жизни, как будто ничего и не было.