Масло
Шрифт:
Рика замолчала, внимательно глядя на Манако. Она поймала себя на том, что говорит подчеркнуто наставительным тоном — совсем как мадам, когда объясняет рецепты.
— И при всем желании вы бы не смогли пригласить к себе сразу десять гостей. Пусть у вас было много поклонников, но это было бы слишком: собрать в одном месте всех мужчин, с которыми вы переписывались на сайтах знакомств. Ваш предел — один из кавалеров и младшая сестра. Всего двое. И то не факт — ведь вы так много лгали всем, что познакомить кого-то из своих мужчин с членом семьи наверняка вышло
Все это время Рика не отрывала взгляда от Манако. Кажется, та едва заметно улыбнулась.
— Возможно, ваша главная беда состоит в том, что все ваши таланты вы могли проявить только перед мужчинами, с которыми встречались в определенный момент. Вам недоставало беззаботной веры в завтра, в то, что однажды что-то изменится. Когда вы осознали, что у вас нет шанса блеснуть запеченной индейкой перед кем-то, вы почувствовали себя в ловушке. До вас дошло, что и на курсах скоро не найдется для вас места. Вы разом возненавидели всех учениц мадам, благополучных, уверенных в завтрашнем дне. «Салон Миюко» был единственным местом, где вы могли, а точнее пытались, быть искренней, и когда вы поняли, что все рухнуло, решили разгромить его.
Теперь Манако улыбнулась по-настоящему. Как школьница, встретившая подругу по пути в школу. И Рика вдруг поняла Тидзу: Манако и правда была милой.
— Тидзу сказала, что вы занимались очень увлеченно. Наверное, она и была той самой женщиной, которую вы посчитали достойной своей дружбы?
— О чем вы? Какая еще Тидзу? Ничего не понимаю, — ответила Манако наигранно-сладким голоском. Однако глаза ее увлажнились. К тому же от Рики не ускользнуло, что кожа вдруг приобрела нездоровый оттенок.
— А я вот хочу как-нибудь найти время на то, чтобы запечь индейку, — сказала она. — Едва ли я смогу собрать у себя десять человек, не так много у меня знакомых. Да и квартира маленькая, столько гостей в ней просто не поместятся. И духовки у меня нет, с этого и надо было начинать. В общем, сплошные препятствия. Но если я приобрету жилье побольше, вот тогда я попробую приготовить это блюдо. И если вас оправдают в суде…
Перед глазами предстала квартира, которую на днях показала Ямамура. Рика замолчала на мгновение, но потом закончила:
— Если вас оправдают в суде, непременно приходите попробовать мою индейку.
Манако вдруг разрыдалась, и Рика подумала, что та ее искренняя улыбка была лишь попыткой сдержать слезы.
Слезы были настоящими. Из носа Манако потекло, и она по-детски утирала его пальцами. Не будь между ними акриловой перегородки, Рика непременно протянула бы платок. Но платок у нее самый простой, белый. Вряд ли такой понравится Манако. Надо бы на выходных съездить в торговый центр и купить красивых платочков с цветочным узором.
15
На номерном билете[84] Рики перемешались счастливые и несчастливые числа.
Ранним утром она привела для верности к зданию суда трех стажеров и Китамуру, но в итоге именно ее
Всеобщее внимание привлекала группа женщин средних лет — поклонниц Кадзии, которых в СМИ окрестили «девочки Кадзиманы». Все — в платьях нежно-голубых или розовых цветов и в кардиганах поверх, все — с красиво уложенными волосами.
Пахло влажной листвой и солнцем. Еще только май, но солнце уже щедро дарит тепло, вот-вот наступит полноценное лето. Рика поблагодарила Китамуру и стажеров, попрощалась с ними у метро и, сжимая в руке билетик, отправилась к входу в здание. Лифт оказался забит такими же, как и она, счастливчиками. На нужном этаже толпа вынесла Рику в коридор, где на досмотр уже выстроилась очередь. В который раз Рика отметила, что досмотр в Верховном суде похож на проверку багажа в аэропорту. После досмотра она встала в новую очередь — на этот раз, чтобы войти в зал.
Наконец деревянная дверь распахнулась, и толпа начала просачиваться внутрь. Тем, кто не хотел засветиться в СМИ, предложили еще немного подождать, пока не закончится съемка зала для новостных выпусков. Рика светится не хотела. Стоя у окна, она задумчиво наблюдала за очередью, которая все еще тянулась внизу.
С первого слушания прошел целый год, и интерес СМИ к делу Манако за это время успел остыть, но серия публикаций в «Сюмэй» словно подбросила дров в огонь. Кстати, в «Сюмэй» уже начали поговаривать об издании книги.
Последняя, шестая по счету, часть была посвящена «Салону Миюко» — тому, как Кадзии Манако держала себя там, а также ее аресту, времени, проведенному в заключении, и текущим размышлениям.
Рика исключила все, что сама узнала про «Салон Миюко», и изложила взгляды Манако. На встрече в тюрьме, когда Манако начала выставлять учениц салона зазнайками, Рика наконец сообщила ей, что под вымышленным именем посещала курсы и познакомилась там с Тидзу. После этого Манако стала отвечать на вопросы Рики куда сдержаннее. Она признала, что до того прискорбного случая с индейкой чувствовала себя на курсах комфортно. И при всей своей нелюбви к женщинам об ученицах Миюко она отзывалась, пожалуй, даже с теплом.
— Я о многом расспрашивала их. И старалась относиться с пониманием, пусть и наперекор собственным взглядам, — заявила она. От критики тоже не воздержалась: — Я единственная практиковала полученные навыки. Никто из них не относился к учебе серьезно. Мне кажется, не так уж они и любят своих мужей или кого там. Очень холодные женщины.
Рика притворилась, что согласна с ней, и Манако разговорилась еще больше. В итоге, соединив рассказы Манако, комментарии Тидзу и то, что видела своими глазами, Рика смогла всесторонне описать ситуацию. Ей хотелось хотя бы немного реабилитировать «Салон Миюко» и его учениц в глазах общества, и, кажется, у нее получилось.