Масло
Шрифт:
Когда она вышла, яркие солнечные лучи уже вовсю разогревали черный асфальт. Только ступив на проезжую часть, Рика заметила, что цвет светофора сменился на красный. Прямо на нее неслась машина. Сердце перестало стучать, а тело застыло, отказываясь подчиняться.
Вслед за визгом тормозов мир вдруг перевернулся. Солнечное сплетение прожгла боль. Перед глазами пронеслось огромное синее небо, и щека коснулась горячего асфальта. В глаза полетела пыль, а потом на периферийном зрении замаячил алый — Рика не сразу поняла, что это ее кровь. Правую руку и ногу охватила жгучая боль, она такую никогда не испытывала прежде. Сквозь рубашку
Только когда под руками появилась трава, Рика подняла голову и увидела, что у дорожного ограждения стоят цветы в стеклянной банке. Вполне возможно, что погибший тут человек был убит Манако… Или кем-то вроде нее.
Свернувшись на земле, Рика осознала: вот так и умерли все жертвы Манако. Умерли после того, как она растоптала все, что было им дорого. Настало время признать это. Кадзии Манако — убийца. Не так важно, убивала она своими руками или опосредованно. Несомненно одно: в душе этой женщины таилась ненависть ко всем вокруг. Но Рика не осознавала этого, пока сама не попала под удар. Да, она виновата в своей невнимательности, но если бы не Манако, Рика бы не ушла в себя настолько, чтобы переходить дорогу на красный. Наверняка любовники Манако перед смертью испытали то же самое потрясение. И скорее всего, новоиспеченный муж Манако рано или поздно тоже испытает его.
Робея, Рика осторожно ощупала тело. Обнаружила, что колени и локти разодраны, вздрогнула и поспешно отвела взгляд от розовой плоти. К испачканным в крови кончикам пальцев пристал мелкий сор. А ведь в детстве она всегда равнодушно смотрела на болячки, без тени страха, словно это вовсе не ее тело… Ее вдруг охватило чувство, что время вокруг замедлило свой ход. Теплый асфальт показался уютным, словно пол родного дома: так хорошо и спокойно было на нем лежать. Синее небо, опускаясь, мягко обволакивало тело. Хотелось свернуться и уснуть прямо тут.
В поле зрения вдруг появились тонкие лодыжки в синих джинсах и белые кроссовки.
— Как вы?
Рика подняла голову. На нее обеспокоенно смотрела молодая женщина с ребенком. Легкий полосатый джемпер, здоровый розовый румянец, золотисто-карие глаза — она излучала благополучие и стабильность. Несмотря на полуобморочное состояние, Рике вдруг захотелось расспросить ее о том, каково это — растить ребенка по соседству с тюрьмой.
За спиной женщины трепыхалось на ветру белье, вывешенное на балконе жилого дома. Такая обыденность…
— Давайте я вызову полицию… — Наклонившись, она внимательно оглядела Рику. — А лучше, наверное, скорую.
Рика с трудом села и постаралась прикрыть разбитые колени — ей не хотелось пугать мальчугана лет пяти, прячущегося за спиной матери.
— Все в порядке, простите. Я сама виновата, не посмотрела на светофор. Похоже, ничего не сломано, так что я лучше доеду до дома на такси и там уже сама обработаю ссадины.
— Хорошо. Но вам не стоит сейчас слишком активно двигаться. Я поймаю вам такси. Вы далеко живете?
— Нет, не очень. Я правда в порядке. Простите за беспокойство…
— Да что вы, не стоит извиняться. Мой сын вот постоянно в синяках ходит. Глаз да глаз за ним. Не успокоится,
Женщина говорила нарочито беззаботно — наверное, старалась отвлечь Рику. Достала из сумочки влажные салфетки и протянула ей. Затем повернулась к дороге и стала голосовать.
— Корочки будут…
Прозрачные, словно родниковая вода, глаза мальчика были прикованы к ссадинам Рики. Ребенок совершенно не выглядел испуганным: в том, как он, затаив дыхание, смотрел на нее, проглядывала скорее… Зависть? Рика удивленно моргнула.
— Перестань! — строго сказала мать. — Простите. Он ужасно любит сковыривать корочки с болячек. Представляете, даже у друзей пытается сковырнуть.
Голые ноги мальчика и впрямь все были в розоватых шрамах — видимо потому, что он не давал болячкам заживать.
Мальчик прошептал Рике на ухо, словно секретом делился:
— Корочки очень вкусные.
Рика с изумлением уставилась на мягкое, нежное личико ребенка. У бордюра остановилось такси. От всего сердца поблагодарив женщину, Рика залезла на заднее сиденье.
В салоне сильно пахло ароматизатором. Пожилой водитель бросил на нее осторожный взгляд через зеркало. Чтобы не запачкать сиденье кровью, Рика вытащила носовой платок, намереваясь стирать капли. Мать с сыном приветливо замахали ей, а Рике едва хватило сил кивнуть им напоследок. Когда такси пересекло реку, Рике показалось, что громада «Небесного дерева», телевизионной башни, заваливается прямо на нее. Она зажмурилась и, кажется, ненадолго отключилась.
Примерно через полчаса такси доехало до большого супермаркета поблизости от дома Рики — в нем была и аптека. Стараясь не думать о том, как она выглядит, Рика купила антисептики, бинты и пластыри. При мысли о еде начинало тошнить, но нужно было запастись продуктами. Вряд ли у нее найдутся силы, чтобы пойти в магазин в ближайшее время, а обращаться за помощью к друзьям не хотелось — не хотелось, чтобы они утешали ее, говорили что-то подбадривающее. Стоило подумать о грядущих одиноких ночах, как в груди зашевелился страх. Рика поспешно огляделась по сторонам, надеясь отвлечься на что-нибудь, и ее внимание привлек свет откуда-то из глубины супермаркета.
Толкая перед собой тележку, а скорее, опираясь на нее, она добрела до стенда с молочными продуктами, и взгляд сразу остановился на знакомых коробочках с синим логотипом. Кто бы мог подумать, что элитное французское масло Echire будет продаваться в обычном магазине. Да еще и по цене меньше тысячи иен за килограмм. Более того, на полках полно других брендов. Масло — какое хочешь: сладкосливочное, кислосливочное, соленое, несоленое… А ведь еще пару месяцев назад масло было сложно отыскать и продавали одну пачку в руки. Все меняется с поразительной скоростью.
Какое-то время Рика потрясенно стояла в круге белого света, льющегося с полок.
* * *
Впервые за десять лет жизни в своей крохотной квартирке Рика заметила, какой тут странный потолок: низкий и давящий. Все вокруг вдруг стало неустойчивым, словно карточный домик. Да еще казалось, что стены сближаются, сокращая пространство, вот-вот схлопнутся. Рика закрыла глаза. Спать не хотелось совершенно, но и поднять себя с кровати было непосильной задачей. Точнее, вставать не было желания.