Масса Причера
Шрифт:
— Не смей называть меня сестрой, — еле слышно произнесла Эйлин. — Ты недостоин зваться колдуном... — Она замолчала и продолжила:
Пусть покроет тебя тьма,Ослепит твои глаза;Поглотит тебя могила,Будь ты проклят навсегда!— Мне очень жаль, — сказал Джай. — Я вполне понимаю твои чувства. Но неужели ты не понимаешь, что сейчас ты бессильна? За всю свою жизнь я не встречал никого, кто бы смог потягаться со мной в колдовском искусстве, не говоря уже о том, чтобы причинить
И Джай снова погрузился в беседу с губернатором. Тем временем площадь на экране уже заполнилась до отказа. Люди все прибывали и прибывали. На западе черный дым пожарища все еще поднимался над крышами зданий и прозрачными куполами. Чаз догадался, что близится вечер — тусклый зимний день медленно отступал под натиском унылых сумерек. Пронзительная тоска сжала сердце Чаза, внутренний голос шептал ему, что битва проиграна. Проиграна и забыта...
Откуда-то из дальних уголков памяти всплыли строки из старинной баллады. Как же она называлась?.. Ах да... «La Belle Dame sans Merci» [5] Джона Китса...
5
«Не ведающая милосердия Прекрасная Дама» — баллада Д. Китса, перевод с англ. Л. Андрусона.
Чаз горько усмехнулся, припомнив ответ на этот вопрос:
«Страшись! La Belle Dame sans MerciВладычица твоя!»...Только сейчас это была не «La Belle Dame» — Прекрасная Дама, а «Le Beau Jai» — Красавчик Джай, истинный владыка мира.
Из динамиков донесся слабый гул. Чаз посмотрел на экран и увидел раскачивающуюся из стороны в сторону толпу. Очевидно, собравшиеся на площади скандировали какой-то лозунг, их рев доносился монотонным гулом. Слов Чаз разобрать не смог. Неожиданно гул и раскачивание прекратились, камера развернулась, и на экране возникло изображение нижних этажей здания. На стене вспыхнул гигантский экран — Чаз увидел длинный стол и людей, сидящих за ним. Затем крупным планом показали губернатора Большого Чикаго. Он заговорил. Кто-то добавил громкости, и динамик эхом разнес слова, которые Чаз и без того прекрасно слышал, поскольку оратор находился в двух шагах.
— ...И я, как губернатор Большого Чикаго, отдаю себе полный отчет, что, обращаясь к вам посредством канала экстренного оповещения, действую весьма неординарным образом. Однако на данный момент мы столкнулись с ситуацией, которая потребует от всех граждан максимального самообладания и организованности. Вам уже сообщили, что диверсантам из нестерильных территорий удалось пробить брешь в защитном слое Лоуэр-Луп. Как вы понимаете, мы не вправе осуждать этих несчастных людей с нарушенной психикой, которых для общего блага мы были вынуждены интернировать за пределы стерильных зон. И во имя того же общего блага мы должны принять некоторые защитные меры, призванные оградить от опасности граждан Большого Чикаго. Чтобы все жители осознали необходимость подобных мер, я считаю своим долгом проинформировать вас о заговоре, результатом которого уже стал один взрыв. Этот заговор может привести к последующим диверсиям, из-за которых мы все окажемся в смертельной опасности. Поэтому я считаю целесообразным познакомить вас с главными диверсантами, а также с теми последствиями, к которым могут привести их преступные деяния.
Губернатор выждал паузу, рассматривая толпу. Судя по реакции, большая часть людей внимательно слушала губернатора. Чаз с безразличием подумал, что сейчас эту речь слышит весь город.
— Преступники, — продолжал губернатор, —
Но прежде чем продолжить, я хотел бы сообщить, что наша полиция, действуя на основании информации, полученной от граждан, которые незамедлительно передали властям обращение диверсантов, обнаружила остальные четыре заряда взрывчатки...
— Этого не может быть! — вырвалось у Чаза. — Никто в стерильных зонах не знал о количестве зарядов — тем более о месте их закладки. Не считая меня, об этом знал лишь один человек снаружи.
— ...А сейчас я переключаю вас на Центральное управление полиции, перед вами выступит шеф полиции, — поспешно закончил губернатор и, плюхнувшись в свое кресло, обернулся к Джаю. — Они его слышали?
Джай посмотрел куда-то мимо Чаза. Повернувшись, тот увидел рыжеволосого толстяка, сидевшего за небольшим столиком и колдовавшего над передатчиком. Покачав головой, толстяк подошел к столу.
— Исключено. Его кресло находится в мертвой зоне. Я могу показать его на экране в любой момент, как только прикажете. Тогда его будет и видно, и слышно, а пока для камеры он просто не существует.
— Сколько времени вы отводите шефу полиции? — взглянув на часы, спросил губернатор.
— Четыре минуты, — ответил толстяк. — Потом снова ваша очередь, вы представите заместителя директора Массы Причера. — Он кивнул в сторону Джая. — Кстати, пока у вас есть немного времени, господин губернатор... если вы слегка пододвинете свое кресло к мистеру Лоссеру, будет проще давать панорамный кадр. Когда мистер Лоссер заговорит, мы покажем ваше озабоченное лицо крупным планом.. Мистер Лоссер чуть-чуть приподнимет указательный палец, что послужит для нас сигналом. Постарайтесь изобразить соответствующий вид...
Чаз перестал прислушиваться к их беседе. Он взглянул на Эйлин и улыбнулся. Девушка вымученно улыбнулась в ответ. Худосочный юнец с лазером насторожился.
Чаз медленно, очень медленно попытался выстроить логическую цепочку возможностей, но обнаружил, что не в состоянии удержать в памяти ее звенья. Он никак не мог сконцентрироваться, его мозг сверлила неотступная мысль о поражении. Собственная участь для него не имела особого значения — его некому оплакивать после смерти. Она мало пугала Чаза. Всю свою жизнь он находился на положении загнанной в угол крысы и поэтому всегда был готов к тому, что однажды весь мир обрушится на него и раздавит. Он знал, что, когда придет время умирать, все его чувства выплеснутся в неистовую ярость, а это не самая худшая смерть. Ему наплевать на то, что с ним сделают. Но оставалась Эйлин. Джай не пощадит девушку, ее ждет та же участь. Однако вряд ли она настолько же безразлична к смерти, как Чаз, — особенно если смерть будет медленной и мучительной.
Чаз взглянул на долговязого с лазером и положил ладонь на край сиденья. Может, если запустить в него креслом, то это на какое-то время выведет стрелка из строя, и он сумеет захватить оружие. Ему хватит нескольких секунд, чтобы выстрелить в Эйлин. Разумеется, она не ждет от него подобной выходки, но это будет лишь акт милосердия. Она даже не успеет ничего понять...
— ...Ну а теперь, когда вы выслушали шефа полиции, — снова заговорил губернатор, — я хочу представить вам человека, которого вы, возможно, уже узнали — это Джай Лоссер, заместитель директора Массы Причера. Тем, кто удивлен присутствием мистера Лоссера на Земле, я должен открыть тщательно охраняемый секрет, к этому меня вынуждает серьезность ситуации. Здание Эмбри-Тауэр, которое диверсанты представили вам как убежище главарей Цитадели, на самом деле является засекреченной штаб-квартирой Проекта «Масса Причера». Заместитель директора проекта, мистер Лоссер, прибыл сюда только потому, что организатор диверсии, который находится здесь же, сам работал на Массе... прошу вас, мистер Лоссер...