Масса Причера
Шрифт:
Чаз будто очнулся от тяжкого сна, и все сразу стало простым и понятным; он теперь знал, что надо делать. Не обращая внимания на тщедушного юнца с лазером, Чаз снова поднялся с кресла — и на этот раз не он, а все остальные стали персонажами замедленных съемок. Приблизившись к камере, Чаз без особого усилия отстранил толстяка и заговорил прямо в передатчик.
— Красный Скиталец! — позвал он. — Взрывай остальные заряды. Все до единого, и немедленно!
Он услышал, как эти слова повторило его собственное изображение на стене здания. Потом заметил приближающегося юнца с лазером, который целился ему прямо в лицо.
— Не
Оттолкнув стрелка, он снова повернулся к камере.
— Я прошу у вас прощения, — обратился он к жителям Большого Чикаго, — но рано или поздно вам все равно пришлось бы столкнуться с гнилью. Число изгоев снаружи постоянно растет. Как вы думаете, сколько пройдет времени, прежде чем они примутся терроризировать стерильные зоны по собственной инициативе?
Чаз отошел от камеры. Сидевшие за столом не обращали на него ни малейшего внимания. Все одновременно говорили по телефонам, отдавая приказы загерметизировать дома, комнаты, квартиры; прислать машины на воздушной подушке, чтобы поскорее покинуть пределы Чикаго. Один лишь Джай, грустно и презрительно улыбаясь, молча наблюдал за происходящим. Улыбка сползла с его лица, когда он поймал взгляд Чаза.
— Зачем ты это сделал? — спросил Джай. — Какая тебе от этого польза? Если взорвут еще несколько куполов, то уже ничто не спасет тебя от гнева толпы.
— Обо мне не беспокойся, — ответил Чаз. — Неужели ты не понял, что все кончено? Отныне все будет иначе. Неужели тебе не ясно, что происходит? Даже если я проиграю. Цитадели все равно никогда не победить.
— Не понимаю, о чем ты...
— О Массе Причера, — пояснил Чаз. — Вне зависимости от того, что станет со мной, она не приведет вас к желаемой цели. И если ты действительно был со мной в том мультяшном мире, то должен помнить, что они ответили нам.
— Кто они?
Чаз указал на фигуры Богомола и Улитки.
— Ах, эти? — Джай отмахнулся от них. — Мы найдем другой мир.
— Вы найдете... — Чаз пристально посмотрел на Джая, и тут неожиданно до него дошло. — Черт меня подери! Да ты сам себе запудрил мозги! Несмотря на огромный дар и незаурядный ум, ты, как и все остальные, прячешь голову в песок!
Джай в упор смотрел на него.
— Я тебе сейчас кое-что покажу, — сказал Чаз. Он попытался дотянуться до Массы — той, что была за орбитой Плутона, но обнаружил, что Джай блокировал ее. — Ну ладно, проделаем это прямо отсюда.
Чаз снова обратился к Массе на Земле и с ее помощью добрался до мультипликационного мира Богомола и Улитки, ощущая присутствие Джая.
— Они отказываются верить, — сказал Чаз вслух Джаю и через его разум — Богомолу. — Не могли бы вы еще раз сказать всем, что дорога в другие миры закрыта? Что бежать нам некуда.
— Хорошо, — согласился Богомол. Над прозрачным куполом крыши Эмбри-Тауэр причудливо заклубилась Масса, и реальный мир над Чикаго неожиданно изменился. И не только для Чаза и Джая, но и для всех остальных. На первый взгляд перемена казалась почти незаметной, но на самом деле она была значительной; к окружающему физическому пространству добавилось еще одно измерение, и теперь в нем существовали не только длина, ширина и высота, но и некое четвертое измерение, связавшее Землю с далеким мультипликационным миром.
И в этом новом измерении над городом возникли Богомол и Улитка. С одной стороны,
— Это правда, — сказал Богомол, обращаясь ко всем жителям Большого Чикаго. Улитка рядом с ним как бы застыла, на самом деле она по-прежнему продолжала свое бесконечное скольжение по тонкой пленке вечно текущей жидкости. — Существует много других миров, но они тоже закрыты для вашей расы; по крайней мере, пока вы не сможете доказать, что имеете на них право.
— Вы не можете остановить нас, — решительно заявил Джай. В четвертом измерении его дар сверкал, как маленькое солнце среди тусклых огоньков остальных людей. Однако даже это сияние выглядело жалким по сравнению с ослепительным блеском, исходившим от Богомола и Улитки.
— Мы не пытаемся остановить вас, — ответил Богомол. — Мы не будем мешать, но и не собираемся помогать вам. Вам предстоит все сделать самим. Задумайтесь на мгновение — кто вы. Подумайте о себе не как об отдельных индивидуумах, а как о едином живом существе по имени Человек, состоящем из миллиардов крохотных индивидуальных частичек. Этот Человек задался целью построить мост к звездам, но он обманывает самого себя. То творение, которое, как он надеялся, приведет его к другим мирам, на самом деле предназначено совсем для другого.
— И для чего же? — спросил Джай.
— Откуда нам знать? — ответил Богомол. — Это ты Человек, а не мы. Мы можем лишь сказать, что созданная вами конструкция предназначена не только для поиска новых миров. Придет время, и планета, в которой вы так нуждаетесь, несомненно будет найдена. Но и тогда мы поступим так же, как и сейчас, — не будем ни мешать, ни помогать вам. Мы и теперь не стали бы даже разговаривать с вами, если бы среди вас не нашлось той единственной крохотной частички, которая знает, чего хочет Человек. И эта частичка дотянулась до нашего мира с помощью вашего коллективного творения, возложив тем самым на нас моральный долг отвечать на ее вопросы.
Взглянув на Чаза, Богомол исчез. За ним пропала Улитка, а вместе с ними и четвертое измерение. Вырезанные плоские фигурки снова превратились в то, чем они были на самом деле.
Джай перевел взгляд на Чаза, и в то же мгновение из дальнего конца города донесся глухой отзвук взрыва, ударная волна слегка встряхнула пол.
— Это один из зарядов взрывчатки, — сказал Чаз. — Сколько на самом деле вам удалось их обнаружить?
— Четыре, — ответил Джай. — Но только что ты погубил миллионы людей. Я не умру, как и все остальные колдуны. Может быть, уцелеет еще несколько сот человек; мы подозревали, что среди изгнанных за пределы стерильных зон есть люди с иммунитетом. Но как быть с четырьмя миллионами жителей Большого Чикаго, у которых нет иммунитета? Цитадель давала им возможность жить.