Масса Причера
Шрифт:
— И ты называешь это жизнью? — возмутился Чаз. — Ты заблуждаешься. Никто не умрет, если только люди не побоятся дать бой гнили. Богомол был прав — Масса Причера никогда не предназначалась для нашей эмиграции на новую планету.
— Тогда для чего же?
Чаз покачал головой.
— Ты слепец, Джай. И виновник твоей слепоты не кто иной, как ты сам. Как можно жить в глухой изоляции, среди пластика, стекла и бетона, не заботясь том, что творится снаружи? «Ибо Господняя — Земля...» — писал апостол Павел коринфянам [6] . А в 1949 году Альберт Швейцер записал в своем дневнике: «На исходе третьего дня пути, на самом
6
Первое послание к коринфянам, гл. 10, с. 26.
Тут до них донесся еще один отдаленный взрыв, и башню снова слегка встряхнуло. Нахмурившись, Джай посмотрел на Чаза.
— Не понимаю, — сказал он. — Ты что, проповедуешь всеобщую универсальную мораль? Похоже, ты и впрямь сошел с ума. Единой морали не существует.
— Нет, она существовала всегда, — возразил Чаз. — Универсальные нравственные нормы были присущи человечеству с самого начала — верили мы в них или нет. Некоторые рефлексы так же сильны и устойчивы, как и физиологические законы. Как ты думаешь, почему Богомол и Улитка откликнулись на мой зов? Да потому что они придерживаются законов этики в гораздо большей степени, чем мы; и законов этих у них гораздо больше. Но если мы хотим выжить, то должны подчиняться хотя бы тем законам, которые в состоянии постичь. А если мы будем и дальше плевать на них, то попросту вымрем. Самый простейший закон гласит — нельзя разорять собственное гнездо. Мы забыли о нем, и появилась гниль.
Прозвучал третий взрыв.
— Мы могли бы избавиться от гнили, покинув Землю, — сказал Джай.
— Ничего подобного. Мы неизбежно наделаем новых ошибок и изобретем новые способы самоуничтожения, — возразил Чаз. — Земля — это нечто значительно большее, чем просто поверхность, по которой можно ходить. Когда-то давно, когда человек не знал ни жилища, ни огня, ни даже членораздельной речи, Земля давала ему пищу и кров. И самая древняя часть нашего сознания еще помнит об этом. Именно она заставляет человека рваться наружу из закупоренных жилищ, потому что только в этом истинный источник спасения.
— Не могу в это поверить, — еле слышно пробормотал Джай. — Мы создали Массу Причера... Мы нацелили ее на поиск новых миров...
— Вы создали? — воскликнул Чаз. — Ты и тебе подобные лишь координировали ее создание. Массу творили все живущие на Земле люди, повинуясь инстинктивной потребности создать оружие, способное уничтожить гниль, спасти Землю и их самих. Когда мы встретились с Богомолом и Улиткой, ты был рядом и слышал слова Богомола. Кроме того, ты видел, как я добрался до них. Масса Причера находится не за орбитой Плутона, а здесь, на Земле.
Джай недоверчиво уставился на него.
— Но этого не может быть.
— Почему же? Ты должен помнить, что сказал Богомол: Масса Причера здесь, на Земле. Что для нее координаты и расстояния? Она находится на Земле и всегда принадлежала ей и создавшим ее людям.
— Что за бред ты несешь о людях, создавших Массу на Земле? Паранормальный дар встречается всего у одного из трехсот тысяч — и то не всегда.
— Он есть у всех, — возразил Чаз. — У каждого человека, у каждого животного и растения. Еще пятьдесят лет назад было доказано, что растения особым образом реагируют перед тем, как их собираются срезать или сжечь. Как
— Еще немного, — презрительно произнес Джай, — и ты станешь утверждать, что гниль появилась в результате неосознанного стремления всей флоры и фауны отомстить истреблявшему их виду.
— Вполне возможно, — сказал Чаз. — Однако сейчас речь не об этом. Дело в том, что паранормальные способности не являются чем-то необыкновенным и изощренным. Это нечто достаточно примитивное и универсальное для всех. Только люди забыли, что некогда обладали ими. Они пришли к заключению, что это было давно и не правда, а раз так, то и верить ни к чему. И только те, кто продолжал верить, — колдуны, а также изгнанники, обнаружившие у себя иммунитет, — прибегали к этим способностям, поскольку вера может как убивать, так и спасать жизнь.
— Даже если ты прав, — произнес Джай, — то те, кто не верил, не принимали участия в создании Массы.
— Ничего подобного! Примитивная часть сознания, вопреки неверию, была нацелена на выживание. Только эти люди не могут воспользоваться тем, что создали, пока не поверят в свои возможности.
— Ну, это всего лишь слова, — возразил Джай. — Но если ты ошибаешься, то, когда гниль хлынет сквозь дыры, твое заблуждение приведет их к смерти от медленного удушья.
— И все-таки я не ошибаюсь, — твердо сказал Чаз. — Все, что им нужно сделать, — это не бояться гнили и верить в свою победу над ней.
Он направился к столу с камерой. Толстяк попытался преградить ему путь.
— Пусть говорит, — велел Джай, и толстяк отступил в сторону.
Чаз подошел к передатчику.
— Но ты же сам не знаешь наверняка, — догнал его голос Джая.
— Я в это верю! — ответил Чаз. — И это единственное, что требуется от всех остальных.
Он повернулся лицом к камере:
— Граждане Большого Чикаго! Другого пути у нас нет. Победим мы или проиграем — нам некуда отступать. Воспряньте же духом, поддержите меня, и мы покончим с гнилью!
Чаз снова обратился к Массе Причера. Но на этот раз он представил себя в виде крошечного монокристалла, погруженного в питательную среду дремлющего сознания четырех миллионов жителей Чикаго.
— Давайте же, черт вас возьми! — внезапно разозлившись, выкрикнул Чаз. — Присоединяйтесь ко мне или сидите и ждите, пока гниль доберется до вас. Теперь все зависит от вас. Вы создали Массу — так воспользуйтесь же ею.
Он ждал. Довольно долго казалось, что ничего и не произойдет, но потом медленно, очень медленно к Чазу начало подбираться ощущение, что он не один. Он чувствовал, как его разум увеличивается, становясь все сильнее и сильнее... Масса пробудила дремлющее сознание бесчисленного множества людей. Его разум, подобно монокристаллу, присоединял к себе кристаллики людского разума, разрастаясь в питательной среде подсознания и становясь все сильнее; их единство росло... все быстрей... и быстрей...
— Смотрите! — Чаз обратился к толпе, указывая сквозь прозрачный купол на мрачимо завесу облаков, озаренных на западе багровыми сполохами заката. — Смотрите, мы уже начинаем расправляться с гнилью!
Он обратился к силе Массы. Но на этот раз разум Чаза был намного сильнее, поскольку впитал в себя проснувшееся сознание всего народа. И сила Массы в ответ стала еще могущественней, чем когда-либо. Она откликнулась на его зов.
Масса приближалась; и теперь, как и раньше, ничто не могло устоять перед ней. Она напоминала огромного человека, который, выпрямившись во весь рост, шагает по своей планете. Масса наступала, как воля бессмертного человечества, сметая на пути капканы и ловушки, в которых оно запуталось. Она надвигалась, неудержимая, как ураган.