Мастер дороги
Шрифт:
На выходе из аэропорта Виталий попрощался с соседом, уверенный, что никогда больше его не увидит, — и не ошибся.
Из переговоров по мобильной связи
— …Да, всё нормально, утрясли. Думаю, послезавтра вылечу обратно.
— Слышишь, Вить…
— А, ч-черт!
— Что такое?
— Да по дороге туда попал в пробку. Обратно решил добираться подземкой, но тут пока найдешь нужную станцию… Ладно, давай я перезвоню тебе через часок, тогда и договорим,
В довершение всех бед Виталий еще и ошибся станцией: сел не на ту ветку и сейчас вышел на каком-то грязном, почти безлюдном перроне. Сверился со схемой, оказывается, ему нужно было в противоположном направлении! Вполголоса бормоча ругательства, решил плюнуть на всё, подняться наверх и взять такси: может, пробок в этом районе меньше; и в любом случае таксист не заблудится, верно?
Он уже двинулся к выходу, но отчаянный крик за спиной заставил обернуться. Невысокий пожилой человек, стоявший на платформе, прижал ладонь к сердцу и медленно оседал на пол. Помочь никто не спешил: одни брезгливо отодвигались в сторону, другие с рассеянным любопытством наблюдали за кричавшим. Лишь двое подошли — старик и старуха, причем выглядели оба так, словно только что из бывшего Союза.
Человек уже лежал, болезненно вывернув ноги, лицом вниз. Старуха, кряхтя, наклонилась над ним и тотчас выпрямилась.
— Есть здесь доктор? — спросила по-русски.
Не вполне понимая, зачем он это делает, Виталий отозвался:
— Есть. Не практикующий, но первое образование… — Он уже присел рядом с упавшим и прощупывал пульс. Пульса не было. — Вызывайте скорую, — сказал старику. — Или что тут полагается вызывать в таких случаях?
Вдвоем они перевернули покойника на спину, и Виталий обратил внимание, что левый внутренний карман пиджака у того выпирает, как будто там лежит что-то большое и круглое.
— Смотри, — сказала старуха мужу. — Ведь как на Леонова похож!
— Леонов умер давно, помнишь, в новостях еще показывали?
— Помню. Я и говорю: похож.
Из тоннеля донесся ровный, нарастающий гул. На них уже почти никто не смотрел; Виталий, как завороженный, сунул руку в карман к покойнику и вытащил золотистые часы-«апельсин».
Ворвался поезд, громыхающий, раскрашенный в аляповатые цвета. В этом шуме перезвон часов был почти не слышен, сам Виталий чувствовал его как вибрацию в ладони.
Он посмотрел на «апельсин», перевел взгляд сперва на покойника, потом — на стариков.
«Да ну к черту! Хотя бы раз в жизни прояви смелость — возьми то, что никому уже не принадлежит. Если не ты, так другие. Часы все равно не достанутся родственникам этого: их прикарманит вон тот паренек с наглым взглядом, или полицейские, когда наконец явятся, или врачи. Или даже эти вот двое. Так почему не ты? Вопрос же только в том, посмеешь ли взять, рискнешь или наваляешь в штаны от страха. Способен ты, твою мать, на поступок?!»
Виталий в упор посмотрел на стариков — те, хоть и таращились
Перехватив взгляд Виталия, они, как по команде, потупили глаза. Старуха суетливо дернула мужа за рукав, пойдем, мол, наш поезд.
Виталий холодно улыбнулся им, положил «апельсин» во внутренний карман пиджака и поднялся с колен.
Вышел из подземки, такси поймал почти сразу — правда, назвал совсем другой адрес, не тот, который собирался. Машина ехала, расплескивая лужи с плававшими в них первыми осенними листьями, а Виталий еще раз прокручивал в памяти услышанное в самолете. Теперь он догадывался, что сосед рассказал историю Пчелкина так, как ему, соседу, было… удобней? выгодней? — впрочем, не имеет значения. Возможно, это вообще совпадение: у человека, похожего на Леонова, оказались часы того, кто рассказал Виталию историю этого человека. Да этого ли? Или всамделишний Пчелкин никуда не улетал из Америки?
И не о чемоданчике мечтал всю жизнь, а о…
Неважно.
И сколько было правды в словах соседа по полету — тоже неважно.
Есть факт: часы в руках у Виталия. Разумеется, он не оставит их себе… просто потому, что это слишком опасно, мало ли, вдруг… в общем, не оставит.
Но ведь ничего не мешает продать, верно?
Когда фортуна улыбается тебе — используй везенье на всю катушку, если ты мужчина, а не тряпка!
До места назначения ехать было еще немало; Виталий услышал мелодичный перезвон, достал «апельсин» и, распахнув крышку, принялся любоваться всей этой красотищей: стрелочками, звездами, узорами, всем этим отлаженным, точным механизмом, который действовал по раз и навсегда установленным законам.
«Интересно, а что там мой сосед в них все время подправлял?..»
Из переговоров по мобильной связи
— …пока вез, думал, сойду с ума. Ну, вроде нормально, по дороге не испортился наш плод. И корни в меня вроде не пустил. Я каждые пятнадцать минут стрелочки переводил, чтобы процесс заморозить, чтобы прорастать не начал. Это ж как Папаше надо было грешить, сколько «гумуса» наработать, чтобы такое…
Перебивая:
— Скормил апельсин?
— Скормил. Винни-Пух сразу клюнул, хорошо ты его накрутил. Уверен, семечко прорастет в ближайшее время.
— Ну, значит, можешь не беспокоиться. Как только потянет-выпьет соки, сразу же и сбросит грязную кожицу, верно?
— В общем, да, но боюсь, ему одного Пуха может не хватить. Боюсь, и десятка других простаков не хватит, долго будет из рук в руки кататься. Очень толстая кожица, сам знаешь. А страшнее всего, если плод наш начнет притягивать к себе беды, вот чего я боюсь… Ого!