Мастер икебаны

Суджата Масси

— Что в этом вызывающего? — спросил его Такео, но учитель кивнул на меня — уж что-что, а японский текстиль я изучила досконально.

В годы правления императора Хирохито — двадцатые и тридцатые — появились наконец машины, способные ткать узорные шелка для производства кимоно. Прежде сложный рисунок на шелке означал дни и ночи утомительного ручного труда, теперь же японские художники наслаждались открывшимися возможностями. Кимоно периода Сева были великолепны и не похожи ни на что. Их можно было купить в приличном состоянии и не слишком дорого: японцы,

в отличие от меня, не принимали одежду эпохи Сева всерьез и уж тем более не считали антиквариатом.

На улицах Токио пожилая женщина в ярком кимоно семидесятилетней давности выглядела бы, по меньшей мере, эксцентрично. С удовольствием разъяснив это Такео, я спросила у господина Исиды, способен ли он повторить ее слова в точности. Нет, он мог утверждать только одно: дама происходила из самого Токио или окрестностей, ее выговор не был провинциальным. Они договорились об условиях сделки, и женщина быстро ушла, прихватив свою копию договора.

— Рей говорит, вы продали девять сюибанов, но не смогли отдать ей причитающиеся деньги, — сказал Такео.

— Это не представляется возможным, — подтвердил господин Исида. — Телефон, который оставила эта дама, не отвечает, а сама она с тех пор больше не появлялась. Весьма нетипичное поведение. Люди, сдающие вещи на комиссию, отличаются тем, что досаждают мне на манер москитов, жужжа над ухом, пока не получат свои деньги.

Такео и я обменялись взглядами, каждый из нас подумал о Сакуре Сато, которая подходила здесь по всем статьям.

— Похоже, что вернуть проданную керамику нам уже не удастся. — Такео отхлебнул своего чая из водорослей. — Можно, наверное, разыскать всех покупателей и объяснить им положение дел. Но это дурно отразилось бы на вашем бизнесе.

— На моем складе еще сто девяносто один предмет, — встрепенулся Исида. — Не волнуйтесь, господин Каяма, у вас на руках практически вся коллекция.

— У меня? Вы хотите сказать, что намерены вернуть мне сюибаны? Я потрясен вашей щедростью! — Такео сверкнул улыбкой.

— Естественно. Как только вы предоставите мне список. — Исида тоже улыбнулся.

— Какой еще список? — насторожился Такео.

— Ну, как же... Имущественный список, который, без сомнения, хранится в вашей школе. Там должны быть перечислены все предметы, взятые из архива, с подробным описанием каждого экземпляра.

— Я его непременно отыщу, — твердо сказал Такео, но что-то непривычное в его голосе, какой-то едва заметный надлом подсказали мне, что никакого списка в школе Каяма не существует.

Керамические образцы каямской посуды были, скорее всего, отправлены в архив во время Второй мировой войны безо всякой переписи, потому что никто не считал их ценным имуществом, да и не до этого было хозяевам разоряющейся школы. На школьных складах стояла посуда поинтереснее и подороже.

Выходит, Такео напрасно угрожал мне полицией? Для того чтобы передать дело в суд, у него не было достаточных оснований. Ни единого документа.

— Надеюсь, вы меня

правильно поймете, — любезно сказал Исида. — Представьте, что женщина вернулась, а у меня нет ни одной бумаги, подтверждающей, что я отдал вещи настоящему хозяину. Покуда мы не имеем доказательств, что она взяла сюибаны, принадлежащие школе, мы не вправе считать ее преступницей.

— Пожалуй, что нет, — осторожно согласился Такео. — К тому же мы прекрасно можем разобраться без вмешательства полиции. Когда она появится, вы могли бы позвонить мне — немедленно! — и я без труда завершу расследование сам.

— Не думаю, что это хорошая мысль, — вмешалась я. — Вы же сами говорили, Такео, что живете далеко за городом. Вы просто не успеете прибыть в лавку господина Исиды так быстро, как потребуется. Нужно позвонить в полицию, и никакой мороки.

— Успею. — Такео поглядел на меня с усмешкой. — И еще: я немедленно займусь поисками списка, даже если для этого придется перевернуть все здание Каяма Каикан. И если я его не найду, — тут он торжествующе улыбнулся, — то куплю у вас сто девяносто один сюибан, и никакой мороки. Из этого следует, что коллекцию нужно немедленно снять с продажи, не так ли?

— Меньше всего мне хотелось бы, чтобы вы понесли убытки! — воскликнул обеспокоенный господин Исида. — Я не из тех, кто станет наживаться на чужих неприятностях, и моя репутация важнее, чем деньги!

— Деньги важны для меня не больше, чем для вас. — Такео опять улыбнулся, на сей раз примирительно.

Господин Исида кивнул и потянулся за счетом. Я успела его прибрать и направилась к стойке бара, чтобы заплатить за наш чай. Почти тысяча иен за удовольствие свести вместе двух людей, которым без меня вряд ли пришлось бы познакомиться. Двух таких людей. Я могла позволить себе оплатить этот счет, черт побери.

Когда я вернулась, Такео уже помогал господину Исиде надеть пальто.

— Я подвезу его в западный Токио, — бросил он мне. — Присоединяйтесь. У меня в машине достаточно места.

— Спасибо, но я живу буквально за углом. — Можно подумать, он этого не знает. К тому же мне не хотелось, чтобы его «рейндж-ровер» еще раз перегородил мой узенький переулок. Моя репутация в Янаке и так уже слегка зашаталась. Запустив руку в рюкзак, я достала вещицу, послужившую причиной сегодняшней бури в стакане воды. Розовый гладкий сюибан из коллекции Каяма.

— Я решила вернуть его вам. Для вас он, по-видимому, значит больше, чем для любого из нас.

— Да, это так, — невозмутимо произнес Такео, принимая сюибан из моих рук. — Спасибо. Я верну вам потраченные деньги.

— Право, не стоит. Вы вольны распорядиться им, как благотворительным взносом одной из учениц школы Каяма, — парировала я, скрывая переполнявшие меня чувства.

Что это были за чувства?

Печаль. Страх. Тревога. И где-то глубоко еле слышное позвякивание знакомого колокольчика: желание.