Мастер икебаны
Шрифт:
Добравшись до забитого автомобилями паркинга Роппонги-Хиллс, я припарковала фургончик сикось-накось и, крепко взяв мальчика за руку, повела его домой.
— Миссис Брэйтуэйт дома, — запричитал консьерж, увидев нас с Дэвидом в вестибюле. — Ей, наверное, и в голову не приходит, что с детьми что-то не так. Мистер Брэйтуэйт в отъезде, а с малышами столько хлопот!
— Не сомневаюсь, — проворчала я. — Я видела всех троих в сборе.
— О да, она, вероятно, наслаждается свободной минуткой, — продолжал господин Ои. — Мы позвоним ей прямо сейчас и сообщим радостную новость. Дэвид-сан
Он нажал нужные кнопки на панели интеркома. «Радостная новость Дэвид» получил огромный леденец в форме вишневого бутона и покорно им захрустел.
— Никто не отвечает. — Консьерж взглянул на меня озадаченно. — Вероятно, мадам разговаривает по другому телефону. У нее две линии! Но она дома, без сомнения, я недавно пропустил к ней посетителя.
— Может, нам подняться и постучать? — спросила я, помня, как сама порой не подхожу к телефону, будучи занята чем-нибудь интересным.
— Да, пожалуйста. Если она вдруг не откроет, спускайтесь вниз. Я найду, чем развлечь малыша. У меня тут есть маленький телевизор.
— Дэвид хочет «Дораэмона»! — напомнил нам малыш, хлюпая недоеденным леденцом.
Поднимаясь наверх, я взглянула в зеркало на стене кабины, выпрямилась и поправила Дэвиду волосы. В прошлый раз, глядя в это самое зеркало, я предавалась воспоминаниям о Хью. Сегодня они меня не потревожили. То ли чувства к господину Глендиннингу окончательно сгинули, то ли зеркало было недостаточно чистым. А если верно первое, то когда это случилось?
В тот вечер, когда Такео вышел вслед за мной из бразильского клуба? Или когда мы стояли с ним у окна в офисе Каяма? Как бы то ни было, я влипла — сомнений никаких. Меня угораздило влюбиться в парня, на которого я нагоняю тоску. В парня, тайную мечту которого я почти загубила, предположив, что посуду со школьного склада унесла Сакура, а не Рейко Каяма, а ему так хотелось в это верить.
Седьмой этаж. Двери лифта открылись, и Дэвид со всех ног помчался к своей квартире. Догнав его у дверей, я нажала кнопку звонка. Нет ответа. Я попробовала еще раз. Тихо.
Тревожное предчувствие заскреблось у меня под ложечкой. Консьерж утверждал, что пропустил к Лиле гостя. Он был уверен, что она не выходила. Может быть, ей плохо? Или?.. «Или она убита», — подумала я. Жертва номер два, леди и джентльмены.
— Дэвид хочет пи-пи! — заверещал мальчик, выразительно прижимая руку к молнии на штанишках.
— Погоди. — Мысли мои пугались. Лиля, вероятно, мертва, а Дэвид вот-вот напрудит на роскошный кремовый ковер. За сегодняшний день мы успели так близко познакомиться, что отсутствие на нем памперсов уже не было для меня секретом.
Я настойчиво постучала и громко произнесла Лилино имя. Дэвид обиженно всхлипывал и приплясывал на месте. В этот момент я вспомнила о ключе. На брелоке у меня до сих пор болтался ключ от квартиры Хью, который меня любезно не попросили вернуть. Шанс, что он подойдет к этой двери, был невелик, но попробовать стоило. Я вынула связку из рюкзака и ткнула ключом в замок. Он легко вошел в скважину, но не повернулся. Зато, повинуясь мягкому нажатию, повернулась дверная ручка, и дверь распахнулась.
Дэвид вихрем ворвался в квартиру и исчез в ванной комнате. Я прошла в гостиную, где царил такой же узнаваемый детский беспорядок, что и в прошлый раз. Разбросанные игрушки, посуда... А это что-то новенькое: на кофейном столике появился элегантный букет из длинных вишневых веток, искусно задрапированных дымчатым газом. «Сделано в Каяма». И клейма искать не надо. Я прошла на кухню, надеясь обнаружить там Лилю или то, что от нее осталось. На кухонном столе стояли бутылка шампанского и два бокала. Лиля готовится к приезду мужа, как это мило. Я заглянула в детские спальни, затем в хозяйскую, где постель была не застелена, — никого.
Дэвид вышел из ванной и довольно огляделся.
— Ты и я можем играть целый день!
— Нет, сначала мы должны найти твою мамочку. И убедиться, что с ней все в порядке. А пока мне придется отвести тебя к господину Ои. Он ведь тебе нравится?
— Леденцовый дядя? — Дэвид задумался.
— Он самый. А чтобы ты не заскучал, мы прихватим твою самую любимую игрушку, — уговаривала я. — Где живет твоя любимая игрушка?
— Дораэмон? Он живет вот здесь! — Дэвид потянул меня за руку в мамину спальню и ткнул пальцем в белую дверь маленькой гардеробной.
— Прекрасно. Давай пригласим его в гости к дядюшке Ои! — Я толкнула дверь и вошла внутрь, озираясь в поисках Дэвидова любимца.
Не знаю, кто закричал первым, но через секунду в квартире стоял непереносимый ор. Вместо мультяшного персонажа, набитого поролоновой стружкой, я обнаружила двух героев мыльной оперы. Неглиже. Впрочем, не совсем неглиже: на Лиле был черный кружевной пояс для чулок, а Масанобу Каяма придерживал полотенце на бедрах.
— Мамочка не умеет играть с Дораэмоном! — заявил Дэвид удовлетворенно, вытаскивая огромного голубого кота прямо из-под голых ног иемото. — Дораэмон — мой дружок!
25
Я вылетела оттуда как пробка. Двери хлопали. Лиля причитала: это, мол, незаконное вторжение на частную территорию. Масанобу Каяма грозил мне небесной карой: если я пророню хоть полслова, не видать мне учительского сертификата как своих ушей. Возвращенный в семью Дэвид громко пел. Что-то из «Дораэмона», кто бы сомневался.
Пока я стояла в кабине лифта, меня так трясло, что, спустившись наконец, я с трудом узнала господина Ои, окликнувшего меня, чтобы попрощаться. Забравшись в машину, я сидела несколько минут молча и не двигаясь, чтобы прийти в себя. Руки у меня дрожали.
У Лили Брэйтуэйт роман с иемото. Понятное дело, она знала в Каяма все ходы и выходы. И эти царапины на ее спине, показавшиеся мне следами детских шалостей, были следами шалостей другого рода... Ну и ногти, однако, у достопочтенного господина Каямы!
Теперь вопрос: знала ли об этом Сакура? Наверняка. Думаю, что Лиля была не первой студенткой, на которую господин учитель положил глаз. Хорошенькая чуть старше тридцати дамочка с длинным холеным телом. И мистер Брэйтуэйт вечно в отсутствии, в холодной Канаде. Ему и невдомек.