Мастер икебаны
Шрифт:
— Отец, когда вы последний раз были на приеме у Каяма? — спросил Том.
— Года три назад. За год до того, как меня перевели в Осаку. Но это была отнюдь не самая интересная вечеринка. Гораздо занятнее был один давний вечер, когда Такео и Нацуми были еще подростками.
— И я помню этот ужин, — вмешалась тетя. — Такео тогда ужас как набедокурил с музыкой...
— Да, да! — подхватил дядя. — В холле, как положено, звучали медленные классические мелодии. И вдруг, не успела закончиться заунывная песня про цветущую на горе сакуру, на гостей
— Классно! — И правда, что в этом такого? Нью вэйв мне самой нравился. — А Нацуми, какой была она?
— Красивой, — уверенно сказала тетя. — На ней было сумасшедшей красоты кимоно из коллекции ее матери, оно стоило миллионов восемь, не меньше. С тех пор, сдается мне, она его не надевала.
— И что с того? — проворчал дядя Хироси. — Она весь вечер просидела с приклеенной к губе сигаретой. Ужасное зрелище. Рей, ты-то хоть не куришь?
— Нет. То есть я пыталась, когда была подростком, но меня стошнило.
— Тебя от чего угодно тошнит, — фыркнул Том.
— А как, по-вашему, Каяма хранят эти свои безумно дорогие кимоно? В погребе? На чердаке? — Мое собственное кимоно уже казалось мне более чем скромным.
— Разумеется, нет! — Тетя, казалось, знала все на свете. — У них есть специальный склад, такой красивый сарайчик, называется кура. Лет десять назад они даже открыли его для осмотра. Кимоно там сложены в лакированных ящичках, и везде ужас какой идеальный порядок...
— Прямо как в школьных архивах, — не преминула я добавить.
— А ты откуда знаешь про архивы? — удивилась тетя. — Только не говори мне, что тебя водили на экскурсию по школьным складам.
— Вот именно, водили, — пробормотала я, давясь непрожеванным крекером.
— Рей и так уже дурно, а вы мучаете ее вопросами, — выручил меня Том. — Мама, если можно, расслабимся немного. Скоро уже приедем.
— Если мы вообще куда-нибудь приедем, — усомнился дядя Хироси. — Понятия не имею, куда теперь.
Машина стояла в тупике, в конце сомнительной лесной дороги.
— Ах, дорогой, прости! — спохватилась тетя Норие. — Я совершенно заболталась и, наверно, пропустила поворот. Эту поляну я вижу в первый раз!
— Меньше надо сплетничать, — веско заключил дядя Хироси.
— Отец, я помню эти места. Разрешите мне сесть за руль, — осторожно попросил Том.
— Ладно уж. Ты все делаешь лучше, чем я, — проворчал дядя Хироси, отстегивая ремень и освобождая место для сына. Том уселся рядом со мной и с довольным видом взялся за руль. Теперь молодежь сидела в капитанской рубке, а старики — на корме. Корабль развернулся и медленно поплыл в сумерках, разбрызгивая мелкие камушки из-под колес.
Еще две мили по ухабистой дороге, и мы очутились на развилке, которую прозевали, увлекшись разговорами.
— Это тот самый поворот! — воскликнула тетя Норие. — Поглядите-ка на эти чудные розовые фонарики на ветвях деревьев! И вот еще машина на дороге... Мы на верном пути!
Машина мигнула нам огнями и скрылась
— Следи за фонариками, — не унималась тетя. — Они приведут нас к дому Каяма, вернее к их великолепным садам.
«В том числе и к скромному саду сорняков, посаженному Такео», — подумала я. Он ведь тоже где-то здесь. Правда, зеленые пространства, что расстилались вокруг нас, отнюдь не вызывали в памяти слово «скромность». Как жаль, что на Идзу уже постепенно опускалась темнота.
«Неописуемо» — вот слово, которое я смогла подобрать, глядя в окно автомобиля. Поля, рощи, сады, луга. Такая расточительность в маленькой стране, где каждый гектар плодородной земли на счету.
— Ну, видишь? — гордо спросила тетя. — Вот мы и на месте!
Невысокое элегантное плоское здание виллы Каяма прижималось к земле, как зверь, готовящийся к прыжку. Камень — редкость в японском строительстве — и классическая черепичная крыша. «Ранний модерн, начало двадцатого века», — определила я про себя. Ужас как впечатляюще. Мне уже не казалось, что мы ехали сюда слишком долго — здешний Париж, что ни говори, стоил мессы.
— Тетя, у вас есть фотокамера? — Я повернулась назад. — Хочу сделать снимок на память.
— Есть, есть. — Она протянула мне кошелечек из шелка, тяжелый на ощупь. — Там мой «Никон», просто нажми кнопку — и все. Только не трать всю пленку, я хочу сфотографироваться на фоне вишневых деревьев.
— Странно, что они никак не обозначили место для парковки, — удивился дядя Хироси. — Можно оставить машину на этой поляне, здесь мы, помнится, оставляли в прошлый раз.
— Боюсь, это не понравится юному хозяину, — холодно произнес кузен Том. — Он известный любитель травы, крапивы и полевых ромашек. Я лучше подъеду поближе к дому, может быть, там найдется для нас местечко.
С местечком проблем не возникло. На подъездной аллее, как ни странно, стояло всего несколько машин. Я узнала подъехавший «мерседес», из которого важно вышли Лиля Брэйтуэйт и Надин Сен-Жиль, обе в расшитых блестками костюмах для коктейля. Интересно, знает ли Надин, что у ее подруги в этом доме особенный статус? И кто остался с маленькими монстрами в квартире Брэйтуэйтов?
— Ладно, припаркуемся здесь, — заявил Том, выключая двигатель.
Я вышла из машины и с наслаждением потянулась. Тяжелый, туго закрученный оби всю дорогу заставлял меня сидеть чопорно и прямо, будто кол проглотила.
— Взгляни-ка, это случаем не Нацуми? — воскликнул дядя Хироси. — Если это она, то, должен признать, она по-прежнему выглядит на девятнадцать!
Я посмотрела в сторону дома: там, у высоких раздвижных дверей, виднелась женская фигурка. Это, несомненно, была Нацуми. Только не в кимоно за восемь миллионов иен, а в черных джинсах и хлопковой майке.
— А мне вы велели нарядиться! — с укором обратилась я к тете Норие. — Если молодые гости на этом балу будут выглядеть так же, как хозяйка, мне придется весь вечер просидеть в углу.