Мастер печали

Колл Джастин

Но Содара нигде не было.

Аннев взревел, не в силах поверить своим глазам. Чудовища в нерешительности замерли, будто услышали в этом реве нечто, хорошо им понятное. Некоторые отступили в сторону, и Аннев помчался к колодцу.

Вдруг навстречу ему выпрыгнул жирный феурог, прятавшийся в тени полуразрушенного дома, и с размаху опустил ему на плечо щербатое лезвие топора. Топор отскочил от драконьей кожи, но Аннев почувствовал, как под волшебной тканью что-то треснуло, и плечо пронзила мучительная боль. Он закричал и вогнал меч феурогу в покрытое мраморными венами брюхо.

Жирный упал, а Аннев продолжил бежать, умоляя рубашку залечить его руку, а сапоги – нести его со скоростью ветра. Через несколько секунд он прорвался сквозь последние ряды феурогов и смог наконец увидеть, что творится в восточной части Шаенбалу.

Старейший Тосан, размахивая туда-сюда магическим жезлом, извергающим пламя Кеоса, защищал широкий участок между Академией и конюшнями. Земля вокруг него была устлана обугленными останками людей и феурогов, и стоило какому-нибудь монстру попасть в поле зрения Тосана, как его тут же накрывало жидким огнем. За спиной Тосана толпились мастера и древние с Карбадом во главе, не желавшие – или опасавшиеся – находиться рядом со старейшим. Единственной, кто осмелился встать с ним бок о бок, оказалась его дочь. Вместо белой ночной сорочки Маюн облачилась в свою форму для жатвы.

Испугавшись, как бы Тосан не направил жезл в его сторону, Аннев отбежал подальше и помчался вокруг здания Академии. В какой-то момент он быстро оглянулся, проверяя, не гонятся ли за ним феуроги, – и оторопел от представшей его глазам картины.

Тела людей и монстров были разбросаны по земле, словно жухлые осенние листья, сорванные с ветвей внезапным порывом ветра. Его собственный путь был отмечен двумя сплошными рядами изувеченных трупов. На западе и юге десятки феурогов неслись напролом к лесу, а по пятам за ними гнались люди Тосана.

«Хвала Одару!» – воскликнул про себя Аннев и побежал к колодцу. Заметив издалека, что выложенная камнем площадка залита кровью, он запаниковал. Сердце застучало как бешеное.

«Только прошу тебя, будь жив. Пожалуйста».

Он подбежал ближе и увидел с противоположной стороны колодца страшное месиво из груды синих лоскутов и крови.

– Нет! – закричал он. – Только не это! Содар!

По щекам заструились слезы, оставляя борозды на покрытой кровавой коркой коже. Аннев рухнул на колени перед истерзанными останками своего наставника.

– Нет! – рыдал он, раздавленный осознанием, что именно его глупое упрямство лишило Содара жизни. – Почему я не пошел с тобой? Почему тебя не послушал? Это я во всем виноват…

Сотрясаемый рыданиями, он качнулся вперед и, вытянув руку, с почтением прикоснулся к лохмотьям… Но под ними ничего не оказалось.

– Айнневог!

Аннев подскочил как ошпаренный и бросился к краю колодца. Веревка на вороте была размотана, и ее конец уходил в темные глубины. Аннев поднял над колодцем горящий меч и осветил шахту.

На глубине нескольких футов висел человек. Веревка была обмотана вокруг его запястий. Он поднял седую голову и прищурился, ослепленный ярким светом.

Это был Содар.

Глава 69

Аннев бросил меч

на землю, схватился за ручку и, навалившись на нее всем весом, скинул ногой удерживающую ее на месте задвижку. Веревка под тяжестью Содара натянулась, и ручка чуть не выскользнула у Аннева из пальцев. Священник был несравнимо тяжелее, чем вода, которую ему приходилось вытаскивать ведро за ведром – к тому же двумя руками, – но Аннев не собирался отступать. Мышцы у него чуть не лопались от напряжения, но он все равно с силой надавил на ручку и сделал один оборот.

– Раз! – крикнул он.

Потом чуть сдвинул руку, схватился поудобнее и снова надавил.

– Два!

Девятнадцать раз. Нужно прокрутить ручку девятнадцать раз. Осталось семнадцать – всего-то! От себя, вниз, вверх – и еще минус один!

– Три!

Рука горела как в огне. Тянуть из колодца взрослого мужчину, пользуясь при этом одной рукой, – такое с ним впервые. И это, сказать по правде, не то же самое, что ведро воды поднять.

– Четыре! – рявкнул он.

С губ слетели капли слюны. Аннев зарычал и снова налег на ручку. Вдруг она вырвалась из его хватки и закрутилась в обратную сторону.

– Нет!

Аннев бросился вниз и подставил плечо – ручка, врезавшись в него и сломав при этом ключицу, остановилась. Аннев застонал от боли, но уже в следующее мгновение ощутил, как волшебная ткань принялась за работу, сращивая кости и заживляя раны. Хоть какое-то облегчение.

«Я могу, – подумал Аннев. – Одар-свидетель, я это сделаю!»

Он повернулся, снова ухватился за ручку и уперся ногами в землю. От себя. Вниз. Вверх.

– Раз!

Вечность спустя ему все-таки удалось вытащить Содара. На этот раз он ни разу не ошибся. Измотанный до полусмерти, он сделал последний оборот и пинком вернул задвижку на место. Потом просунул руку Содару под мышку и выволок старика из колодца. Священник тяжело перевалился через каменный край и упал на землю. Тут только Аннев увидел, что вся спина у него исполосована.

– Они что, тебя высекли?

Слова комом застряли в горле. Это каким нужно быть чудовищем, чтобы избить престарелого священника, преданно служившего Шаенбалу и его жителям? Гнев заклокотал в груди, прокатился по телу удушающей волной, отвлекая внимание Аннева от налившихся болью мышц и разрывающихся легких.

Он помог старику подняться на ноги, а после подобрал с земли меч. Едва его пальцы обхватили рукоять, клинок вспыхнул голубоватым пламенем. Содар, изумленно распахнув глаза, отшатнулся и оперся о стену колодца, чтобы не упасть.

– Ты освоил… новую магию?

Аннев помотал головой:

– Нет. Это всего лишь артефакт из Хранилища.

Губы Содара тронула слабая улыбка.

– Пару дней назад ты не мог и монетку из мешка вытащить. А теперь запросто воспламеняешь сталь.

Аннев пожал плечами:

– Так это же простой артефакт. С ним кто угодно управится.

Улыбка на лице Содара стала шире.

– Может, и так. И все же мне интересно знать, как ты его назвал.

Аннев, проигнорировав шутливый тон наставника, просунул кончик лезвия под веревки у него на руках.