Мастер путей. Трилогия
Шрифт:
Но сердце кровью обливается. Стоит моя маленькая, подбитая, но несломленная. Смотришь на каждую пробоину в корпусе — и прям флэш-беки перед глазами проносятся: как, когда и где получил то или иное повреждение. Когда в домашний регион возвращался — на каждой остановке ко мне подходили, расспрашивали. Орден Ломовой Лошади ей выписать надо, не иначе…
По привычке, проходя, заглянул под передний свес: на асфальте посторонних пятен нет. Технические жидкости, нарушая укоренившиеся привычки и традиции, никуда не вытекли. И это хорошо. Хоть отсюда без происшествий уеду.
Сесть в кабину, захлопнуть дверь. Нащупать
Сердце «ласточки», потарахтев, запустилось на удивление ровно и без аномалий.
Не так уж много времени я успел провести в застенках конторы. Но движок уже успел остыть. Пять минут на прогрев (ну, или, хотя бы, пока стрелка указателя температуры охлаждающей жидкости не начнёт ползти вверх) — и можно выдвигаться.
Долго греться не придётся. На дворе весна, птички поют (нормальные, живые, не дроны), воздух тёплый, да и солнышко припекает почти по-летнему. Нормально. Сейчас поедем.
А пока можно помечтать. Как приеду домой, как поднимусь в квартиру, как помоюсь, нажрусь и завалюсь спать… а уже завтра, проспавшись и осознав себя «дома», можно и по девочкам. Наверное, домой вызову. Не охота никуда мотаться. Тем более с моей рожей, только-только вернувшейся «из-за речки». С таким волчьим взглядом, оценивающим каждую движущуюся цель и забитыми движениями, по привычке щупающим себя в поисках оружия, меня каждый встречный мент тормозить будет, документы спрашивать. Весь настрой собьёт. А уж на машине ехать… Дырявая от обстрелов «Газель» вопросов вызовет не меньше, чем «демобилизованный» наймит.
Ехать сравнительно недалеко. Полчаса — и я у дома. Стрелка указателя температуры начала тянуться вправо: можно трогаться. Оставшиеся градусы «наберём» уже в движении. Главное, не долбить в отсечку, которой нет: двигатели ЗМЗ этого не любят. Особенно «на холодную».
Выезжая с территории притормозил, давая время подняться шлагбауму на воротах, и, покидая объект, на прощание посигналил пару раз дежурному на контрольно-пропускном пункте. Чую, вернусь сюда ещё не раз, не два и не десять. Понравилось мне работать с этими ребятами.
До дома домчал быстро. Встал на трассу, руль прямо, пятая передача — и знай себе, поддерживай три с половиной тысячи оборотов в минуту. При передаточных числах моей ласточки — это добрые девяносто километров в час. Одно плохо: «Газель» и с завода-то не особо была оснащена шумоизоляцией, а дырявый навылет, как дуршлаг, кузов, на скорости пропускал вообще все звуки снаружи. Шум ветра, вой покрышек, рёв двигателя, гул мостов и коробок… Как в танке, чесслово. Спасибо, хоть лобовое стекло уцелело, ветер в харю не летит.
Возвращение в цивилизацию всегда приятно. И неважно, откуда ты припёрся. Из похода, экспедиции, отпуска или контракта. Тебя встречает мирная жизнь. Тебе светит мирное солнце. И над тобой мирное небо.
По привычке всё ещё выглядывал по зеркалам и смотрел в небо, выискивая отсутствующих «птичек» вероятного противника. Буквально бил себя по рукам, заставляя оставаться в своей полосе движения и не рыскать по всей ширине дороги, перекладывая галсы, чтобы помешать несуществующему охотнику-оператору БПЛА прицелиться в меня. С небывалым
Подвывая агрессивными покрышками с ярко выраженными грунтозацепами, огромными для этого радиуса колёс, ласточка донесла меня до дома буквально за час с небольшим. К дому подъезжал буквально накатом, выключив передачу на коробке и слегка-слегка подтормаживая по необходимости. И с небывалым облегчением остановил машину рядом с домом, подняв «ручник», заглушив двигатель и выставив рычаг коробки передач на третью скорость.
Всё. Приехали. Рейс окончен.
Порыв подсчитать пройденный за этот затянувшийся выезд километраж был с грустью подавлен: трос привода одометра оборван. Километры пробегали под колёсами, но не отображались на приборной панели. Я знал, что там уже шестизначное значение набежало за этот контракт. Но сколько точно — пока останется безвестной тайной. Может, примерно прикину по картам. Но не сейчас.
Время клонилось к вечеру. Это понял по зареву заката: о существовании часов на руке уже забыл. То ли от усталости, то ли от рассеянности. Надо будет к невропатологу записаться. Видать, не шутил тогда «Балагур»: после прилёта действительно пара шестерёнок в мозгу клин словила. Попить, что ли, что-нибудь для памяти и концентрации внимания?
Район у меня, конечно, не сильно криминальный. Такого, чтоб прям «тушите свет, кидай гранату» нет. Но машины вскрывали. Потому оставлять честно нажитое в кузове изрешечённой «Газели» нет ровным счётом никакого желания. Лучше уж я перед сном какое-то время поднапрягусь, потаскаю туда-сюда свою забитую усталую тушку. Но десять кубометров рюкзаков, сумок, тюков и баулов с добытым потом и кровью будет храниться и ночевать под крышей.
Десятый этаж без лифта… Лифт, как бы, есть, но его, как бы, нет: опять сломался, паскуда. Если кто-нибудь думает, что можно так просто взять и перетащить десяток кубов хабара (мол, рюкзак за спину да пару сумок в руки), то я приглашаю его поучаствовать в этом чрезвычайно увлекательном мероприятии. Готов даже с заработанного гонорара самолично оплатить услуги грузчика. Весило всё это добро просто до неприличия много.
Когда таскал относительно легковесные спортивные сумки, лежавшие сверху, всё было сравнительно легко. И я после дороги не сильно уставший, и тара объёмом литров от пятнадцати до тридцати, и набито в них, преимущественно, мягкое и лёгкое (но объёмное).
Как только дошло дело до баулов и тюков за сотню литров каждый, тут я уже начал думать, а не привлечь ли мне за пару купюр вон тех синяков у противоположного дома, опасливо озирающихся на мою тушку и трезвеющую на глазах с каждым выпитым глотком огненной воды.
Но стоило настать очереди тяжёлых станковых рюкзаков по сто двадцать литров, как я разразился трёхэтажным шестнадцатидюймовым матом, приравненным на войне к главному калибру. Потому что сумки грузил килограмм на несколько (от трёх-семи до десяти-пятнадцати), баулы занимали по два-три десятка, а вот рюкзак принимал уже от полусотни и выше.