Мастер-снайпер
Шрифт:
Наконец он узнал, что это такое. На фотографии, которую Сьюзен заставляла его смотреть в Лондоне, кажется вечность назад, все было неясно, расплывчато. Здесь — видно четко и ясно. Большинство из них были голыми и чудовищно истощенными, но скромность и сытость — это всего лишь первый и последний законы цивилизации, нарушенные на этом железнодорожном дворе. Число трупов казалось бесконечным, они были разбросаны повсюду, переплетаясь и соединяясь в какую-то огромную структуру. Пища застряла у Литса в горле, и ему пришлось бороться с рвотным рефлексом. Воздух был наполнен удушающей вонью, смесью
— И мы еще думали, что все уже видели, — сказал Тони.
Шофер выскочил из машины, его рвало около колеса джипа. Он всхлипывал.
Литс попытайся его успокоить:
— Ну ладно, ладно, все будет хорошо.
— Господи, господи, — не останавливаясь, повторял мальчик.
— Все в порядке, — сказал Литс.
Но он чувствовал себя так, словно сам вот-вот расплачется. Теперь он видел, что они сделали. На фотографию ты мог посмотреть и отвернуться, и все это исчезало. А здесь отвернуться было некуда.
Стоя в швейной мастерской, Литс протянул руку и дотронулся до черной формы. Это была всего лишь материя.
— Джим?
Он обернулся.
У него за спиной стояла Сьюзен.
20
Репп проснулся оттого, что ему в глаза ударило солнце. Внезапный яркий свет отдал его голове приказ о растерянности: все его ощущения сводились к болезненному покалыванию соломы, касающейся его кожи. Когда он попробовал пошевелить ногой, то раздался пронзительный протестующий писк, и Репп почувствовал возню чего-то теплого и живого, примостившегося рядом с ним.
Крыса.
Он с отвращением заворочался и откатился в сторону. Крыса оказалась под ним, привлеченная его теплом, и пробилась к его мешку. Репп уставился на нее. Смелое чудное создание, бесстрашный космополит, стоит себе тут на земле, даже пытается забраться к нему на ноги, глазки смотрят с проблесками ума, усики впитывают информацию из воздуха, розовый язычок шустрый и подвижный. В России тоже были крысы, здоровенные, размером с корову, а это умудренное жизнью существо — швабское, хитрое и лукавое. Он бросил в крысу винтовкой и промахнулся, но шум заставил ее юркнуть поглубже в сарай.
Репп вылез из соломы и начал собирать свои вещи. Крыса прогрызла холстину мешка и добралась до хлеба. Остался ломоть, сырой и обкусанный, и Репп не смог заставить себя поднести его ко рту. Разозлившись, он забросил его в темноту сарая.
Сюда он забрался вчера поздно ночью. Пустая ферма, распаханные поля, дом опустелый и разграбленный, все пожитки исчезли. Но ничего не сожжено — американцы не встречали на своем пути выжженной земли, — и, отчаянно устав, он нашел себе убежище в этом сарае.
Репп принял решение продвигаться по сельской местности, избегая дорог, пока не отойдет как можно дальше от того места, где произошел неприятный инцидент с полевой полицией «Рейха». В этой пустынной округе, среди ряда невзрачных ферм, шанс неожиданно столкнуться с СС или, что еще хуже, с американцами был меньше.
И все же сейчас, подумав об американцах, он занервничал. Как близко они подошли? Как долго он проспал? Репп взглянул на часы: еще не было семи. Он выглянул
Выйдя во двор, Репп достал компас и взял курс на юг. Он знал, что сейчас уже оставил Хайгерлох позади, но насколько далеко, был не уверен. Однако на юге его ждало большое естественное препятствие — Дунай. Репп прикинул, что сможет пересечь его в небольшом промышленном городке Тутлинген, хотя перспектива перехода реки по мосту тоже не очень радовала: мост — это естественное место, где эсэсовцы обязательно устроят контрольный пункт.
Под яркими, но все еще прохладными лучами солнца лежали пустые поля. Нигде ничего не было посеяно, и аккуратные участки ферм, которые лежали на открывающемся перед ним пространстве, выглядели темными и невзрачными. Репп шел вперед, один во всем мире, хотя и оставаясь настороже. В какое-то мгновение он заметил на горизонте две быстро движущиеся низкие тени и успел укрыться среди деревьев до того, как они его заметили. Два больших американских штурмовика вылетели на охоту в это весеннее утро. Они проревели у него над головой, сверкнув своими белыми звездами, а вскоре после этого, судя по звуку, отбомбились несколькими километрами восточнее. Через некоторое время ленивый столб дыма отметил их успех.
Но Репп продолжал идти вперед, не любопытствуя, и до самого вечера не видел ни одного человеческого существа. Неожиданно он вышел на бетонную дорогу, ведущую на юг. Он на мгновение остановился и пожалел, что у него нет карты. На дороге не было видно никаких знаков. Вокруг все было плоско и пустынно. Репп стоял в нерешительности, боясь, что по этой грязи еще не успел достаточно далеко отойти от места стычки. Дорога в обе стороны выглядела совершенно пустынной. Наконец он решил рискнуть и пройти несколько километров по дороге, готовый при первом же признаке опасности соскочить с нее и исчезнуть.
«Эта чертова работа сделает из меня труса», — подумал он.
Свободное передвижение по дороге принесло ему некоторое чувство облегчения: после грязи, которая хлюпала под сапогами и налипала на них тяжелыми комьями, эта твердая поверхность казалась сущим раем. Репп бодрым шагом устремился вперед.
Он услышал «кюбельваген» прежде, чем увидел. Повернувшись, Репп был поражен, насколько близко подошла к нему маленькая машина защитного цвета.
«И откуда только выскочила эта сволочь?» — подивился он.
Чертова штуковина была уже слишком близко, чтобы от нее прятаться; сидевшие в машине увидели его, но, когда машина подошла ближе, он сразу заметил, что она набита жалкими на вид солдатами регулярных войск, с такими же серыми, как их шинели, лицами.
Проезжая мимо него, машина даже не сбавила хода. Она прогрохотала мимо, ее угрюмый груз совершенно не интересовался еще одним сбежавшим солдатом. Репп осмелел и поспешил дальше. Прошло еще несколько автомобилей, некоторые из них даже с офицерами, но все они были до отказа набиты людьми. Для него не было там места, даже если бы они и попробовали впихнуть его. И все это были солдаты регулярных войск, а не эсэсовцы.