Мастер-снайпер
Шрифт:
Автоматическая очередь прошила ветки над его головой, он упал на землю, и пули пролетели поверху, осыпав его щепками и песчинками. И опять, подняв свой автомат, он выпустил короткую очередь на звук выстрелов, затем очень быстро для такого крупного мужчины перекатился направо, в то время как немец уже выпустил очередь, ориентируясь на вспышки и звук выстрелов, подняв фонтанчики пыли и грязи. Литсу показалось, что он видел проблеск оружия противника, но, когда он поднял автомат к плечу и собрался стрелять, все уже пропало.
Секундой
И все же он его видел. По крайней мере, он видел этого снайпера.
Репп быстро поменял магазин. Он тяжело дышал и броском упал на землю. У него по щеке текла кровь: пуля из автомата ударилась о камень рядом с ним и осколок камня, кусочек свинца или что-то в этом роде ударило ему в бровь.
На данный момент он лежал в безопасном отдалении. Автомат мог поражать цель в пределах ста метров, его STG поражал на расстоянии четырехсот. Смешно приближаться и устраивать гангстерскую перестрелку. Слишком многое может произойти в этот момент, слишком изменчива удача, слишком многое зависит от ее каприза, и пуля может просто отрикошетить от камня. На секунду Репп вспомнил ту еврейскую детскую игрушку, в которую он играл в пункте №11: ты пускаешь ее вращаться, и она останавливается на какой-нибудь букве. Ничто уже не может поменять этой буквы. Ничто. Все зависело только от удачи. Ему не хотелось иметь с этим никакого дела.
Он поднимется выше и достанет этого человека издалека.
Снайпер начал подниматься выше.
Литс тоже прекрасно понимал важность расстояния. Он пробирался сквозь деревья, заставляя себя идти вперед. Вблизи у него еще был шанс. Он помнил, что «Вампир» довольно тяжел и Репп не сможет быстро подниматься по склону. Надо держаться как можно ближе к снайперу, чтобы дождаться возможности выстрелить прямо в цель. Если он отстанет, то Репп расстреляет его без всяких затруднений.
Подъем становился все круче. Он пробирался вперед, хватаясь свободной рукой за стволы деревьев. У него в животе бренчали осколки стекла, а пот ручьем заливал лицо. Пыль налипла ему на губы, а ноги ужасно болели. Несколько раз он падал на землю и всматривался вверх, надеясь заметить движение снайпера, но не видел ничего, кроме зелени.
«Вампир» был до невозможности тяжел. Если бы было время, то Репп скинул бы его с плеч и забросил вон. Но для того, чтобы отвинтить от винтовки прицел, требовались минуты. Минуты, которых у него не было.
Он приостановил свое восхождение и оглянулся.
Ничего.
Где этот американец?
Кто бы мог подумать, что он в состоянии так продвигаться? Для того чтобы так быстро идти, надо быть каким-нибудь
Репп взглянул наверх. Впереди лежал крутой склон. Он пожалел, что у него нет с собой воды. Репп тяжело дышал, от лямок онемела вся верхняя часть его тела.
Он и этот парень — одни в швейцарских горах.
Впервые ему в голову пришла мысль, что он может умереть.
Черт подери, черт подери, почему он не выбросил эту штуковину? Черт с ним, с «Вампиром». Черт с ними со всеми: с рейхсфюрером, с самим фюрером, с маленькими еврейскими детишками, со всеми евреями, которых он убил, со всеми русскими, со всеми американцами, со всеми англичанами, со всеми поляками. Черт бы их всех побрал. Тяжело дыша, он заставил себя идти дальше.
Впереди выросла груда камней. Подойдя к ней, Литс замешкался. Она выглядела слишком опасной. Он выглянул из-за нее. Ничего. Надо идти вперед, идти вперед.
Он уже почти миновал эту кучу камней, массируя, теребя свою правую ногу, чтобы она смогла проделать несколько последних дюймов.
«Ну вот я и здесь, толстяк, упавший на камни и напуганный настолько, что едва вижу, что творится вокруг».
Ему оставалось пройти несколько дюймов, и он не мог этого сделать. Его нога дошла наконец до предела, как Литс и подозревал с самого начала. Виноват кусок немецкого металла, который не сумели обнаружить доктора и не вынесло на поверхность током крови. Боль пронзила его, словно удар молнии. Он закачался, потеряв равновесие и стараясь сдерживать крик, но тут почувствовал, что, несмотря на все усилия, падает назад.
В падении он успел повернуться боком и ударился плечом. В голове замелькали яркие вспышки. Пыль забила ему рот. Он отчаянно закрутился, стараясь найти свое оружие.
Он увидел оружие и в тот же момент увидел Реппа.
Снайпер был выше него на 200 метров, спокойный, как статуя.
Ему никогда не добраться до винтовки.
Литс оттолкнулся больной ногой, чтобы прыгнуть к своему «томпсону».
Выстрелив в него, Репп потерял всякое любопытство. Ему было наплевать на американца. Он знал, что американец мертв, и это делало его совершенно неинтересным.
Репп отложил винтовку и снял с плеч рюкзак.
Его плечи чертовски болели, но, почувствовав облегчение, запели на свободе. Он с удивлением обнаружил, что дрожит. Ему хотелось смеяться или плакать. Между первым и последним выстрелами прошло всего лишь несколько минут.
Он подошел очень близко, этот здоровый парень, который шел напролом, как бык. «Ты и я, мы с тобой крутанули драйдел, и я выиграл. Ты проиграл. Но ты был так близок к победе, так близок». Та пуля, которая ударилась в скалу всего лишь в дюйме, а может и ближе от его головы? Реппа передернуло от одной этой мысли. Он притронулся к ране. Кровь уже запеклась. Он осторожно потер рану.