Мастер сновидений
Шрифт:
Одрик, завороженный моими словами, плетет чего–то.
— Ну, получилось?
— Ага.
— Давай сюда… Мара глотай. — Мара распахивает пасть, наподобие, как открывается огромный, зубастый и слюнявый кошелек с бездонным розовым нутром, и сон проваливается, куда–то вглубь… — Ты где собираешься свой день рождения отмечать?
— Да там, на ярмарке балаганчик у пивного ресторана сняли, там менестрели, воздух свежий, пиво… Площадка для танцев, и музыка до утра.
— Понятно, найду…, — и я отправляюсь на поиски подарка, да и дела разные в городе есть.
— Ну, кто тут у нас в постели валяется, вместо того,
— Тише, асса Тадиринг, пожалуйста, тише. От громких звуков ему становится хуже. — Кайте заботливо сменила на голове полковника очередной компресс.
— Кайте, девочка моя, у тебя дела какие–нибудь есть?
— Конечно, льда принести для компрессов надо и в аптеку сбегать, лекарь рецепт оставил…
— Вот давай, беги, а я уж с ним посижу.
Кайте посмотрела на часы…
— Тогда я сперва сейну лекарство дам, а потом пойду, к следующему приему вернусь. Компрессы меняйте … — Она накапала в ложечку с водой капли из флакончика и заботливо скормила лекарство ни на что не реагирующему сейну.
— Успокойся, беги, я все сделаю.
— Я на вас, асса Тадиринг, надеюсь, поменьше о работе, ладно?
— Беги, беги… — И Кайте неслышно упорхнула…
Асса Тадиринг уселся на место Кайте, сейн открыл один глаз и покосился на друга, закрыл глаз и застонал. Асса Тадиринг принюхался к лекарству, которое Кайте давала полковнику, хороший сбор, а вот сам полковник, такого одобрения у него не вызвал.
— Ну, и долго ты собираешься тут лежать?
— Не трогай меня, дай мне умереть спокойно, она выбрала этого мальчишку… У меня нет надежды ни на что… я не вижу смысла дальше жить.
— О, как все запущено… Оглашение, как ты знаешь, ни к чему не обязывает, к тому же такое, без назначенной даты.
— Они выбрала его, он живет с ней в трактире, где мы встречались… она совсем меня знать не хочет… Они шептались, обнимались… А этот малолетка, ты бы видел, что он со мной сотворил! И он теперь герой, а я….
— Да, я как всегда в курсе, содержание можешь не пересказывать.
— Я не понимаю, что я ему сделал? Почему он меня так ненавидит? Ведь я всегда с ним… получается змееныша на груди пригрел…Я этого не вынесу… Я себя чувствую совсем старым…
— Ну–ка, отставить истерику! Черный офицер называется, разнылся как ребенок. И из–за чего, из–за взбалмошной девицы, она чудит, а он уже помирать собрался. Позор! Старый он, видите ли, да у тебя кризис среднего возраста всего–навсего!
— Тадиринг, пожалуйста, тише. А то мне каждое твое слово как удар боевой палицей по шлему.
— И мне кажется, что все не совсем так, как ты себе напридумывал.
— Ты это чтобы меня упокоить, или тебе что–то известно?
— Естественно мне известно. Живет, то он сейчас в том же трактире, но спит в отдельной комнате, это я точно знаю. А сделать оглашение ей посоветовал мэтр Киано, хозяин «Огней Несайи», он мне сам об этом рассказал. Девушку уж очень достали наши сейны со своими предложениями, вот он ей и посоветовал. А оглашение с мальчишкой ее ни к чему не обязывает, и он ни на чем настаивать не будет, удобно. Так что ты зря тут себе всякого насочинял,
Асса Тадиринг поменял компресс на лбу полковника. Тот открыл глаза и посмотрел на друга уже более осмысленно.
— Ты уверен, что они живут в разных комнатах?
— Уверен, уверен. Я сам лично все узнал у орка, а он в своем заведении всех клопов в лицо знает, и даже в каком номере и сколько раз какого постояльца они за ночь кусают.
Сейн оживился еще больше…
— А оглашение, оно точно было для … отваживания наших… неугомонных?
— Точно, точно… У меня такое ощущение, что нам всем показывают какое–то представление. Только успокойся и прекрати пить ром в таких количествах. Ты же сам рассказывал, как вы друг на друга смотрели, что она против тебя ничего не имеет… Что ты ей все еще нравишься… и надеялся, что не все потерянно.
— Но тогда еще не было слухов обо мне и Кайте…
— Да, может она тебя потому так и мучает, что поверила этим слухам?
— Как? Что же мне теперь, оправдываться?
— Не вздумай оправдываться, будет только хуже. Вот сам подумай, если ее эта история задевает, и она ревнует, значит, как раз ты ей не безразличен. Если асса девушка умная, в чем я не сомневаюсь, она скоро сама во всем разберется. Подожди немного, делами займись, здоровьем. Договорись с доджем о ваннах в вонючей водичке в бассейне. Да–да, именно в том самом бассейне, думаю, что в обществе будет резонанс. И хочу тебя уверить, что минеральные ванны весьма полезны, чудодейственная водичка, особенно та, что с запахом тухлых яиц. Продолжай посылать ей цветы… и всячески показывай, что ты не нее не злишься, что ты выше всяких предрассудков и условностей. И, заклинаю тебя всеми Богами, не пей столько рома!
— Ты думаешь, у меня еще есть шанс?
— Есть, есть… Если ты своими переживаниями, раньше времени до встречи с Двуликой не доведешь… А сейчас спи… Сон он лечит.
И асса Тадиринг одним привычным движением погрузил друга в лечебный сон.
— Мара, ищи.
— Чего искать–то?
— Меч из мечты нашего юноши ищи. — Глубокомысленно чешет за ухом.
— Как искать–то?
— Ты мне голову не дури, носом ищи, носом. По запаху мечты. Кто из нас собака? Я или ты?
— Собака? Ах, ну да, конечно … — Куда–то пошла и делает вид, что ищет… — А что будем делать, если его мечты в Караваче нет?
— Тогда найди то, что больше всего подойдет под то, что он там придумал.
Долго ходим по ярмарке, по городу. Пока ходим дела надо сделать.
Зашла по дороге в канцелярию ратуши. Секретарь меня помнит, и обещание про сделать аквариум из канцелярии, видимо тоже, потому как чек уже готов, подписан и торжественно мне вручен. Проверяю наличие всех подписей, вроде все на месте и сумма радует, даже если учесть, что чуток придется отдать Одрику за мозаику, а еще четыре пятых положено отдать гномам, они меня в переулке дожидаются, поди уже устали ждать. Но все равно сумма получается приличная. Гномы чеков не любят и я, кстати, тоже, поэтому иду в банк за наличными. По чеку из канцелярии деньги выдают быстро, только все время, что их пересчитывают, уговаривают открыть у них счет. Дудки! У меня вон банк ходячий за мной ходит. Теперь в переулочек — с гномами рассчитаться.