Мастер сновидений
Шрифт:
— А Хозяйка и ее слуги, они что едят.
— Что ест Хозяйка — я не знаю, ее слуги кормят. А слуги едят, что поймают в паутину.
— Так они что паутину плетут? Как пауки?
— Да, почти как пауки.
— Почему почти?
— Потому что путина у пауков маленькая, а паутина у слуг большая, они ей много чего ловят. — Торкана при этом ответе Юмми как–то вся напряглась, видно вспомнила что–то из своего прошлого похода в топи, и стала нервно крутить на руке браслет с Диком.
Вопросы у Одрика наконец–то закончились, хотя я думаю, что он просто думает, о чем еще можно спросить Юмми.
Вот
Ну, в какой–то степени человек. Но! Но это можно тоже поставить под вопрос. Во–первых, во мне живут два человека, две личности, вернее — полторы. Полтора землекопа…. Себя я считаю целой частью, хотя даже тут не все ладно, и еще часть личности Лианы. Большую часть ее личности я из себя с помощью Мары удалила, но если есть воспоминания, то есть и часть личности. Правда последнее время Лиана дает о себе знать все реже и реже, и мы все больше и больше сливаемся в одно целое, но все равно раздвоение личности налицо. Ее воспоминаниями я давно пользуюсь как своими, но полностью осознаю, где заканчивается ее память и где начинается моя. Но эта грань с каждым днем становится все тоньше и тоньше, и не далек тот день, когда наши личности полностью сольются,
Эти изменения моей личности хорошо видны в ауре, она сильно изменилась с тех пор, как я вспомнила, вернее с тех пор как у меня появились воспоминания Лианы. А аура у меня все еще продолжает меняться, как у новорожденного ребенка, потому я и в эльфийский банк не пошла, там же все на ауру настроено. А если она у меня продолжит меняться, то деньги мне могут там и не отдать. Если посмотреть с другой стороны аура должна у меня меняться, мне еще, по сути, и года нет. Нет еще и года, как я появилась в этом мире, в этом теле.
А если прибавить сюда постоянную мысленную связь с демоном, это когда ты постоянно ощущаешь эмоции и отголоски мыслей другого существа, а иногда смотришь на мир его глазами, то… То если добавить, что это еще и не совсем животное, а демон, пусть и маленький и тоже не совсем правильный. Что это за демон — если он, она осознает себя собакой? Я эту связь совершенно не замечаю, и она меня не угнетает. Еще на Земле я привыкла, что Мара всегда рядом, если я иду куда–то, то и она идет со мной. На работу я, конечно, ходила без нее, но помнила о ней постоянно.
А есть еще и сестры… И я их часть, а они часть меня. Они приняли и изменили меня под себя, когда они у меня в руках, они управляют моим, вернее нашим, телом. Они незримо присутствуют со мной всегда, как и Мара.
То, продолжая убегающую мысль, то я тоже не совсем человек. Человек — это ведь не только тело с необходимым количеством конечностей, двуногое без перьев, но и внутренняя суть — душа.
В общем, считать себя «нормальным человеком» мне точно нельзя. Патология так сказать на лицо, и психиатры по мне должны плакать и самое место мне где–нибудь в Кащенко.
Вот, до чего может довести привычка российской интеллигенции к самокопанию.
В первый день после каждых дней богов начиналось заседание Совета Великих Домов. Вот и этот первый день Щедринца не был исключением. Поздним утром в круглом зале совета
Зал постепенно наполнялся. За стол садятся только сами Члены Совета, все остальные рассаживаются сзади на маленькие табуреточки или остаются стоять позади кресел Членов Совета. Великий Магистр занял свое место самым первым и с нетерпением ждал, когда же, наконец, эти клуши займут свои места и рассядутся.
Великий присутствовал на этих заседаниях не как Великий магистр и не как представитель Совета Магов, а как руководитель канцелярии. Именно при нем канцелярия при Совете Великих Домов стала почти всемогущей, а раньше это просто было место, где оформлялись решения Совета, и где в штате числился один единственный писарь.
Сейчас канцелярия готовила проекты решений Совета, и руководила всеми делами объединенного государства. Канцелярия с подконтрольным ей монетным двором занималась выпуском единой для всех Домов золотой и серебряной монеты. Она же руководила дипломатическим корпусом. Канцелярии подчинялась магическая стража, и она же распоряжалась распределением магов, закончивших академию и школы. Канцелярии с учрежденным ею юридическим советом удалось привести к общему виду своды законов и таможенных правил разных Домов.
В общем последние двести лет именно канцелярия во главе с Великим Магистром, по сути, правила всем Союзом. А дамочки из Совета этого словно не замечали, их больше занимали интриги друг против друга и кто с кем и когда, и сколько от этого родилось детей и какого пола. Так словно других проблем больше не существовало. Надо сказать, что так вели себя далеко не все, некоторые Члены Совета были вполне даже адекватны. Особенно это относилось к приграничным Домам. Этим разжиреть и прийти в плачевное состояние не давало соседство с орками. И то за последние лет сто, когда положение на границах стало стабильным и эти тоже избаловались.
«Так, «пограничники» все в сборе, сидят рядышком, задумали чего–то. А эта клуша Аулика опять на сносях, как бы не разродилась прямо здесь. Сколько же у нее детей? Этот, кажется, будет седьмым. Какое у нее плодовитое семейство, как мне помнится, у нее матери тоже было девять или десять детей и Аулика была, кажется, третьей внучкой пятой дочери. Или четвертой? У них в роду последнее время слишком много магов, но все они какие–то недоделанные и до бакалавра за последние сто лет, ни один не дотянул. Вырождается Дом Форсеаль, вырождается.»
Где–то в оконной нише вспыхнула громкая ссора. Все повернулись посмотреть и возможно, поучаствовать, но громкие выкрики быстро закончились.
«Ага, Майри опять выясняла отношения с Эльдой, опять какого–то мужика не поделили. Одна блондинка, другая брюнетка, а вкусы на мужиков одинаковые, вечно они их друг у дружки отбивают и сманивают. Если одна себе кого найдет, то другая должна его непременно у нее увести. Прямо соревнование какое–то устроили.»
Злобные любвеобильные дамочки, все еще шипя друг на друга, расселись на разных сторонах стола. Дверь открылась и в Зал Совета вошла последняя опоздавшая Илида аль Хармсорги. Она, не торопясь, с постной миной, шла по залу и одинаково ровно и спокойно здоровалась со всеми.