Мастер сновидений
Шрифт:
В один прекрасный день, как бы это дико не звучало, но день действительно был прекрасный, светило редкое для Каравача солнце, светило, но не обжигало, небо было чистыми, кажется, тронь его, зазвенит как хрустальный кубок. Мы с Лаки сидели в ротонде над речным обрывом, откуда открывался вид на подернутые осенней дымкой леса, уходящие за горизонт и дальше, до Великого хребта. Лаки рассуждала о своих планах на будущее, она была дочерью своих родителей, ее очень привлекала государственная служба, а женщинам там трудно найти применение своим талантам, но с упорством Лаки не было никаких сомнений, что добьется желаемого. И вдруг, райскую тишину разрезал девчоночий крик. Я, перемахнул через перила, бросился в его сторону, напрямик не по мостику, а прямо через не очень глубокий ручей. Девочки из начального класса Шайми, младшей сестры Лаки, столпились кругом. Сама Шайми лежала на траве в середине этого круга
— Мы вот тут, тут же тепло и бабочки… А она упала…Мы не знаем…
— Но что–то с ней случилось?
Появилась мысль, что она долго была на солнце, и у нее удар. Мы в Караваче не избалованы им, а она вся такая беленькая. У меня с собой ничего не было, и я рванул рукав рубахи. Вручил его Маари,
— Намочи где–нибудь прохладной водой!
А сам поднял Шайми, перенес ее в тень беседки. Тут добежала и Лаки, мы устроили Шайми на скамье под ажурным куполом, в это время года еще сплошь увитым плющом. Лаки прикоснулась губами ко лбу сестрички, и вопросительно–умоляюще посмотрела на меня. Я только покачал головой, я не понимал, что происходит… Я перешел на магическое зрение, но не было видно ровным счетом НИЧЕГО. Прибежали девчушки с намоченным рукавом, они старались ухватить воды как можно больше, маленькие глупенькие девочки, если б это только помогло, я бы вычерпал и перетаскал в своих пригоршнях все пруды, колодцы и протоки Каравача. Я отжал тряпицу, недавно бывшую моим рукавом, капли воды упали на густой ковер белого северного клевера, сложил ее вчетверо, обтер лицо Шайми и приложил на лоб. Помню, как взял ее руку, тоненькие пальчики были холодны как лед. Видимо не стоило больше держать рядом с ней прохладу, и я выкинул рукав в заросли шипоцвета. Дозорные из своих засад уже сообщили, что что–то случилось, и в сад к беседке спешили люди из обслуги. Тетушка Тено, настаивала перенести Шайми в дом, но я не позволил и не дал обслуге что–то менять и, главное, не затоптать, то место, где упала Шайми. Хотя я фактически был вообще никто и ничто, обслуга не стала спорить безродным парнем, к тому же Лаки была на моей стороне. Я спросил, как бы поступил сам хозяин дома, сейн Калларинг? Все в один голос ответили, что вызвал бы благородного сейна Тадиринга, штатного мага тайной стражи. Одного из немногих людей, которому Дьо–Магро доверял всецело.
— Ну что же вы стоите истуканами? В доме же наверняка есть способы призвать асса Тадиринга?
— Есть! — почти закричала Лаки — даже у дозорных стоят магические маячки. Асса Тадиринг сам их устанавливал для непредвиденных случаев. Она проговорила, нажимая на надлежащее обращение, потому выбранное и совершенное самим, ставилось выше полученного от рождения, во всяком случае, здесь в Караваче, остальные же могут поступать по собственному разумению.
— И вы до сих пор здесь? Бегом к дозорным, или вам не сообщили как их найти! — шуганул я глазеющую обслугу, сам от себя не ожидая командирских наклонностей.
— Смиз Тенире, принесите для Шайми плед … что ли, — озадачил я тогда и няньку.
Та всплеснула руками:
— Да что ж я стою как старый варг! — и семенящими шажками побежала к дому. Для такой походки что–то она очень быстро вернулась назад, притащив плед из шерсти горного илларя и пару диванных подушек. Я обнял Шайми, маленькую Шайми пытаясь согреть своим теплом, а Лаки трясло так, если бы она в своем платьице вышла на площадь в праздник Зимнего поворота.
Асса Тадиринг, весьма пожилой человек, многие в его годы уже давно сидят в креслах в тени сада и радуются проказам внуков, а он на редкость успешно управлялся со своим подразделением, и его совершенно седая голова эффектно смотрелась с черным мундиром начальника корпуса магии тайной стражи. Ведь тайны без магии, что пирог без начинки, а магии без тайн вообще не бывает. Он уже почуял неладное, но услышав маячок из усадьбы Дьо–Магро побежал со всех своих старческих ног. Не стал дожидаться, пока заложат его повозку, а ссадил первого попавшегося верхового дозорного, и взобрался на скакового варга как когда–то, когда он со своим отрядом охранял горные переходы Каравача. Легкий длинноногий варг домчал его до дома Дьо–Магро со скоростью птицы. Обслуга растворила перед ним ворота, и варг ничуть не замешкавшись перед каналом, вроде и не заметив его, принес наездника в сады.
— Ты кто, как зовут? — спросил Тадиринг, когда я подбежал навстречу.
— Одрик аль Бакери, — ответил я.
— А! Слышал–слышал, — и старый маг на ходу разворошил мою соломенную копну. На самом деле он считал последние события из беспечной памяти молодого оболтуса. На разговоры времени не было, прикоснуться к голове дочери Дьо–Магро он бы не посмел, а я, тогда как раз и подвернулся. Я показал ему то место, откуда поднял Шайми, Тадиринг нагнулся, сорвал пару травинок. Точно как шел я с девочкой на руках, он прошел в беседку, со скрипом согнул свои видавшие виды колени и стал на них перед лежавшей на скамье Шайми. Ладонью с широко раскрытыми пальцами, как некоторые пытаются расчесать свои непослушные волосы, он провел над девочкой снизу вверх. Ее лицо на какой–то момент ожило, взметнулись реснички, но тут же опустились. Тадиринг недовольно дернул седой головой. Неожиданно резко поднявшись, старый маг отозвал меня в сторону к кустам шипоцвета:
— Я не хочу расстраивать Лакене, — объяснил он. — Ты ее осмотрел? — спросил он уже как коллега коллегу, для меня тогда это была огромная честь.
— Да, конечно! Но я ничего не видел, никаких плетений, ни одной ниточки, ни волосинки, никакого цвета. Но я всего лишь учусь…
— А ты и не мог ничего увидеть, ничего нет. Все чисто, чище не бывает. Есть еще эльфийские заклинания, они быстро распадаются в травянистый дым, но эльфов бы я унюхал. Сколько я их переловил на своем веку!
— Асса Тадиринг, и что Вы думаете?
— Думаю… Думаю, что дело плохо, очень плохо. Хотел бы я ошибаться.
— Но, что же случилось?
— М–да, хотел бы я сам знать, что именно случилось. Ведь такой человек, такой человек… — Ясно о каком человеке шла речь. Тадиринг стоял, заложив большие пальцы рук за свой форменный ремень, и слегка раскачивался взад–вперед.
— Асса Тадиринг, так Вы кого–то подозреваете?
— Подозревают городские ищейки воришек в краже сухого хлеба после праздника Летного поворота, — почти прорычал он. — Я давно вышел из этого возраста.
— Все–таки, что Вы думаете? — настаивал я.
Маг взглянул на меня из–под седых, с изломом, бровей. Ну да, ну упертый, я, это мне пока нигде не помешало.
— Я считаю, и не без оснований, что в дом сейна Дьо–Магро совершено нападение высочайшего порядка. У меня пока нет доказательств, я не могу тебе всего объяснить, но я чувствую, спинным мозгом это чувствую. Я бы очень хотел ошибаться, но этого уже лет тридцать не случалось. Та–а–к… — он взглянул на своего варга, окруженного стайкой девчушек. Те готовы были скормить боевому скакуну цветочки со всей поляны.
— Эй! — крикнул Тадиринг денщику, — чего стоишь, мечтаешь? Напои скотинку, я его слегка загнал.
— Дедушка Тади! Дедушка Тади! — подружки Шайми окружили теперь седовласого мага.
— Дедушка Тади, а что с Шайми? Когда она проснется? — спрашивали они на перебой.
— Скоро, птички мои, скоро, — успокаивал их Тадиринг. — А вы не шумите, Шайми не надо тревожить, она поспит, и у нее все пройдет.
Старый боевой маг тайной стражи, много лет охранявший покой и благополучие родного города, чувствовал как на город, на его жителей и земли, где уже много лет самым громким происшествием был нализавшийся на ярмарке орк, про контрабанду лучше не говорить, чья–то рука навела какое–то новое оружие, на прицеле которого, сейчас самый большой бриллиант короны Каравача — дом Дьо–Магро. И ведь все было рассчитано, самого Калларинга, хоть тот ни разу не маг, не так–то просто взять. Напугать такого человека ничем не возможно. Никакую пакость про него не придумать — фантазии не хватит, к нему ничего не прилипает. Докопались, с какой стороны его укусить! Седой маг сплюнул в сторону и выругался так, что и сапожник на рыночной площади Каравача покраснел бы.
— И так, молодой человек, — обратился он ко мне, — Раз уж ты по воле каких–то сил попал в эту историю, если ты хоть на чуточку представляешь, ЧТО сейчас может произойти, если тебе дорог Каравач, если тебе дорога семья Дьо–Магро, вот что я тебе скажу: первое, ты позаботишься о Лакене, ей сейчас придется несладко. Второе, следи за всем, что вокруг происходит. Конечно, будет выставлена охрана из моего подразделения, но мне очень помог бы свежий не замыленный взгляд. Чует мое сердце, все только начинается. Сам ты вряд ли что–то сможешь сделать, не обучен еще, но ВИДЕТЬ, ты умеешь. Этому особо не учат, либо у мага ГЛАЗА есть, либо их нет. У тебя есть.