Мастер сновидений
Шрифт:
Объясняю ассе как я, то есть мы, отлаживали первый вариант. Асса пришла в восторг. По отработанной методике призвали гваррича, установили на него плетение, Мара опять его укусила. Ждем. Гваррич слюну из пасти роняет, но жив и даже удрать пытается. Повторяем эксперимент уже на девушке. Ей становится плохо, потеет. Рассказываю анекдот про больного и пациента. Тот где врач, рассматривая труп, спрашивает, потел ли больной перед смертью… им почему–то не смешно. Дик докладывает, что все прошло более чем удачно, а девушка самостоятельно топает в ванну, я уже созналась, что она провела там всю ночь.
Теперь асса начинает допрос с пристрастием, откуда я все это знаю, это
Пока девушка отмокала в ванной, пошли ко мне, и пришлось сдавать импровизированный экзамен. Асса знала дневники своего братика почти наизусть, но применять магию крови по каким–то причинам не могла, не понимаю почему. Большой разницы с магией воды я не видела, так поправки небольшие вноси и работай. Что я собственно, по подсказке Дика, и сделала с плетением для лечения девицы.
Асса очень помогла мне с плетениями для лечения ливера нашей пациентки, и мы пошли на обед полностью довольные друг другом и проведенным временем.
«Секретно. Великому магистру лично в руки.
Сообщение от наблюдателей за усадьбой Злые Камни. Пятого проталеня в усадьбе замечен новый обитатель. Девушка лет двадцати–двацатипяти, очень худая, даже истощенная, без магических способностей, волосы темные, чуть рыжеватые, цвет лица не здоровый. Часто замечена на прогулках с ученицей, интересующей вас ведьмы. Способ появления и цель пребывания в усадьбе не ясны. "
Через неделю на девушку уже можно было смотреть без слез. Кожа очистилась, и на щечках появился здоровый румянец. Мы даже подружились… Она много и хорошо рассказывала мне о мире за горами. О местных модах, оказывается, я все время хожу в одежде наемницы, это значит в брюках. О взаимоотношениях между полами, тут женщина может сама выбрать себе мужчину и не одного, и никто ее за это не осудит. О путешествиях по Лари через магические порталы, о синих топях и еще много о чем. Только почему–то вбила себе в голову, что видела меня и Мару на каком–то портрете утопленному в топях, написанному каким–то магом, видевшим меня во сне. Эту историю я слушать не стала, бред больного, но ассоциация портрет, сон, топи — осталась.
Один раз она поинтересовалась Лианой, но я сказала, что она умерла. Она не расстроилась, значит, ее подругой она не была.
Вместе с физическими силами к девушке стали возвращаться и магические. Раньше Торкана была не только сильным, но и очень искусным магом. Ее методики тренировки и плетения заклинаний мне очень понравились, и она с удовольствием занималась со мной и Притером, рассказывая и показывая все, что знала сама. Все же академическое образование — более прогрессивное, чем домашнее.
После весеннего дня равновесия и дней богов асса Торкана собралась покинуть гостеприимную усадьбу. Опять уже асса, так как магия к ней вернулась, не в полном объеме, но не все сразу. Тут возник закономерный вопрос: как она собирается нас покинуть? Асса ответила ни минуты не колеблясь:
— Через природный портал.
— А кто тебя через него проведет, амулет, с
— Все просто Дик это умеет, но у него нет сил, а у Мары есть силы, но она не умеет. Дик обещал научить Мару «как», а она вместе с тобой проведет меня куда надо.
— А кстати, куда тебе надо?
— Я бы предпочла вернуться в столицу, у меня там дела, но порталы рядом со столицей хорошо охраняются, поэтому подойдет портал, из которого я попала сюда, тот, что возле Каравача.
Дик честно выполнил свои обязательства перед Марой, и научил ее ходить по природным порталам. На время обучения браслет с руки Торканы перекочевал ко мне. В порталах оказалось очень пыльно, всякий раз переходя из одного портала в другой, я выходила вся в пыли и паутине, и долго чихала. Зачем надо было таскать по порталам меня, не знаю, но ходить там одна, Мара отказалась категорически. Дик совершенно не поладил с сестрами, что за вредный тип, суть его мы с ассой так и не поняли, что–то типа домового демона, но значительно умнее.
Когда Дик объявил, что обучение закончено, я вернула его Торкане, мы тепло попрощались, и я вывела ее из портала возле Каравача.
Ничего, скоро будет ярмарка, и мы с ассой туда поедем. Как же мне надоело шифроваться!
Глава 7.
Не все листки дневника Одрика не были подшиты в его досье. Некоторые пошли на растопку, некоторые унес ветер, а некоторые, до некоторых пор лежали в его землянке на восточном склоне Матнарша.
Когда Одрик уехал, то в его землянке что–то понадобилось двум гномам. Один из них выбрался из жилья Одрика с листочками бумаги.
— Эй, Диги, смотри что я нашел! Давай почитаем.
— Да ты что чужие письма читать нехорошо.
— А это не письма, это так листочки из тетрадочки. И поскольку это не письма, то можно. Ну, давай почитаем, интересно же… А вдруг тут что про руды написано?
Глури огляделся по сторонам, не видит ли их мани Суа, махнул рукой, и приятели пошли в укромный уголок почитать, что там писал Одрик.
— Ну, давай, Диги, читай. — Глури стал даже приплясывать от нетерпения.
«Несколько дней я ничего не видел, глаза отвыкли от света и высохли что ли. Я вообще весь высох, язык был шершавым как пемза. Меня поили сначала по каплям, потом с ложечки, сразу много было нельзя. Но и от этого я быстро уставал и засыпал, пить и спать, пить и спать — вот все мои занятия, что были. И всех я различал по голосам: мани Суа, Чёги и Матти, Антонина, который все эти дни был мне просто родной матерью. И ее, конечно, ее, Кайте, я догадывался о ее присутствии, если становилось очень тихо, и запах цветущих лугов Каравача, который хранили ее косы. Этот запах было первое, что я почувствовал, когда очнулся от, казалось, уже беспробудного сна. И она уже никогда не убегает, она все время со мной, но мы, ни о чем не говорим, а зачем, сначала мне было тяжело говорить, а потом стало и так все ясно.»
— Эх,…, если бы мы тогда его не откопали… Я и сам всегда боюсь этих землетрясений и оползней. Хорошо черным гномам, у них этого почти не бывает.
— Ты давай дальше читай…
— Не теперь твоя очередь.
— Ладно.
«Я не мог заснуть, и знал, что Кайте не спит. До меня долетало ее дыхание, запах каравачских лугов, пьянящий и дурманящий, это было выше моих сил. Я уже пришел в себя, вдоволь напился и продышался, но продолжал симулировать. Все к тебе ходят, все порадовать чем–то хотят, почему не потянуть удовольствие? А Кайте, она следила даже за тем, на что я посмотрю, все мои желания удовлетворялись. Все ли?