Мастер тату
Шрифт:
Молчун перевел дух. Он посмотрел на свой кулак – тот был ободран и испачкан в крови. Молчуну это понравилось.
И ему очень не понравилось бы получить молотком по затылку или ножом в спину – Молчун быстро слез со "спортсмена", огляделся – Фридкеса нигде не было.
Можно было предположить, что Фридкес и понятия не имел, что его знакомый – один из убийц. Можно было так предположить. Но Молчун предпочитал сначала врезать подозрительному козлу в челюсть, убрать от него подальше все колющие, режущие и стукающие предметы, а уже затем выяснять, кто тут
Чтобы осуществить этот смелый план, нужно было вернуться обратно на кухню и попутно проверить две комнаты. Представив данное путешествие в уме, Молчун неожиданно понял, что в этой квартире, как и в любой другой, слишком много углов, за которыми может спрятаться такой вот скользкий тип навроде Фридкеса.
Молчун сделал два шага в сторону кухни и резко крутанулся назад: "спортсмен", после всего что с ним случилось, не мог передвигаться бесшумно. То есть он не мог бесшумно ползти.
Молчун слегка увлекся – он забыл, что "спортсмен" явился не с пустыми руками. Он принес с собой канистру и хозяйственную сумку, поставил их у дверей и направился на кухню, не подозревая, что там его поджидает кошмар по имени Молчун. Три минуты спустя кошмар поджидал Молчуна – "спортсмен" судорожно рылся в сумке, а когда он нашел то, что искал, то оскалился в злорадной гримасе. Эта штука называлась пистолет.
Проблема заключалась в том, что "спортсмен", направляясь в квартиру, опасностей не ожидал, а потому нес пистолет на предохранителе и с невзведенным курком. Теперь он об этом сильно пожалел, пытаясь как можно быстрее исправить недоработки. Это было сложновато сделать, потому что "спортсмен" мог использовать только пять пальцев, о других пяти позаботился Молчун. А Молчун увидел свои недоработки – нужно было сломать "спортсмену" все десять пальцев.
Теперь все зависело от того, кто скорее исправит свои ошибки. Бросаться на "спортсмена" было чревато – он в любой миг мог привести пистолет в боевое состояние, и тогда Молчун сам бы налетел на пулю. И Молчун не стал играть в Александра Матросова. Фридкес что-то там говорил про готовящийся ремонт? И поэтому на полу чего только не валяется. Что ж, очень кстати. Молчун сгреб в кучу лежащую на полу одежду, куртки, пиджаки, штаны – вроде бы приличного еще вида – и швырнул на "спортсмена". Рядом стояла картонная коробка с бумагами – она тоже полетела на голову "спортсмена", а Молчун сделал еще один шаг вперед, подобрал с пола плащ и бросил его по прежнему адресу. Он сделал еще один шаг, краем глаза отслеживая копошение в куче вещей, и обомлел – на полу перед ним лежал нож. Причем не просто нож, а тот самый нож, который они со "спортсменом" не поделили на кухне. Или же его точная копия.
Молчуну некогда было рассуждать на эту тему, он схватил нож, зашел "спортсмену" в бок и ткнул ножом в промежуток между куртками и штанами. "Спортсмен", то ли так и не взведя курок, то ли не зная, куда ему стрелять, взвизгнул от боли. Молчун ударил еще раз, и, прежде чем его ушей достиг характерный
Молчун вытянул нож обратно, встал и повернулся.
– Ну хорошо, – сказал человек, назвавший себя Димой Фридкесом. – А если это не он убивал?
Глава 21
На входе в клуб "Фрегат" Кирилл показал свое служебное удостоверение.
– А у этой шмары – что? – спросил говорящий шкаф с табличкой "Служба безопасности".
– Это медэксперт, – сказал Кирилл, проталкивая Лику в узкий промежуток между говорящим шкафом и стеной. – Тоже наш сотрудник.
– А на фига? – удивился шкаф. – Трупов еще нет. Мы и работать еще не начали.
– Трупы будут, – сказал Кирилл. – Со временем. Лика крепко держалась за его локоть и настороженно поглядывала по сторонам: клуб имел репутацию бандитского. Оставлять девушку на улице Кирилл тоже не мог – метель продолжалась, да и торчать рядом со входом во "Фрегат" было, пожалуй, еще опаснее, чем прогуливаться внутри самого клуба.
Шнурок полностью соответствовал описанию, данному Лагинской, – квадратное лицо, короткая стрижка и полное непонимание в глазах. Еще от него сильно пахло потом.
– Я че-то не понял... – сказал он, переводя взгляд с Кирилла на Лику и обратно. – Это вы специально пришли, потому что мне наколку тот тип сделал?
– Точно, – сказал Кирилл. – Тот тип потом повесился.
– А мне-то... – равнодушно бросил Шнурок. – Я с ним всего лишь разок забухал, а потом он говорит: "Хочешь, наколку сделаю?" Чего ж на халяву-то не согласиться? Главное, чтоб наколка не позорная была...
– Не позорная? Ну и сделали тебе непозорную наколку?
– А то! – ухмыльнулся Шнурок. – Такой ни у кого нет... Эксклюзив, бля...
– Покажи, – попросила Лика.
– За просмотр деньги платят, – серьезно ответил Шнурок. – Но для родной ментуры сделаем поблажку... Во! Крутой мэн на колеснице! Крутой, прям как я...
– Мне кажется, он и похож на тебя, – сказал Кирилл, вглядываясь в рисунок на груди парня. – Такое же лицо... – он едва не сказал "дебильное", но сдержался.
– Может быть, – Шнурок опустил майку. – А че тот мужик захомутался? Вы не в курсе?
– Жить надоело, – сказал Кирилл. – А тебе – нет?
– Че, шутка, что ли? – хмыкнул Шнурок. – У меня времени на шутки нет, я сегодня в ночь работаю. Мне надо в душ да одеваться к вечеру... Вы ж меня, так сказать, тормозите.
– Не до шуток, – сказал Кирилл. – За последний месяц в городе было убито пять человек, которым сделал наколки твой знакомый. Их убили, а потом содрали кусок кожи с наколкой.
– Че, прикалываетесь? – обиделся Шнурок. – Делать вам больше нечего? Думаете, если у меня срок условно, так можно ходить и на мозги мне капать?!