Мастер
Шрифт:
Резко развернулась, как бы невзначай хлестнув Тиграна по руке хлыстом, на коже тут же проявился красный след.
Гости стояли в шоке, обозревая свои комнаты: на полу песок, пожухлые цветы, трава. На постелях прыгали, и явно не снимая обуви. На зеркалах нарисованы уже успевшей засохнуть грязью, смеющиеся рожицы.
– Как я говорила, горячей воды нет. У Сержа дочь вышла замуж, загулял на радостях. Помыться можете холодной. Закаляет.
– Я не останусь здесь,- пискнула одна из дам.
– Вот и славно. По каретам - и в гостиницу,- обрадовалась Манон.
–
– Что ж, отлично, - пожала плечами Манон.
– Пойдёмте завтракать.
Завтракали в столовой гвардейцев. Аристократы с недоумением, неудовольствием и некоторой брезгливостью смотрели на нечто серое в своих тарелках. Старая служанка, ворча себе под нос так, что слышал весь стол: "Понаехали тут, нахлебники", со смачным шлепком вываливала очередную порцию серого варева из большой фарфоровой супницы. Дети с деловым видом в белых передниках и колпаках расставляли корзинки с ржаным хлебом и подсохшими булочками. Сами при этом хрустели сочными яблоками и грушами, у кого-то губы были испачканы шоколадом. Гости сглатывали голодную слюну.
– Почему они едят фрукты, а у нас на столе фруктов нет?
– возмутилась Климентина.
Манон отвлеклась от разговора с Илианом. Посмотрела на Климентину, широко улыбнулась и сказала.
– На детях и солдатах не экономлю.
– А на нас, значит, можно?
– А вас никто не звал, и на вас не были рассчитаны продукты.
– Миледи, а чем это нас кормят?
– спросил Филирр, брезгливо ковыряясь в тарелке.
– Овсянка... граф,- усмехнулась Манон, - чрезвычайно полезна для пищеварения. На вид дер... неприглядна, но есть можно. Приятного аппетита, господа.
– Ишь, не нравится им, продукты на них переводим, а ещё недовольны... вот даже госпоже не хватило.
Старуха ушаркала из столовой. С пустыми тарелками остались сидеть Манон, Илиан и Маркус. Остальные, включая Тиграна, ковырялись в овсянке.
Старуха вернулась, аккуратно положила в пустующие тарелки то же серое, но немного другого цвета и пахнущее вкусно.
Тигран повёл носом, принюхиваясь.
– Что это?
– Овсянка... герцог, - ответила Манон, принимаясь за сваренную на молоке и сдобренную щедро маслом овсянку, в отличие от сваренного на воде и без масла варева для гостей. Илиан и Маркус тоже уплетали, довольные.
– Господа, вы не печальтесь, в городе есть хорошие заведения, там кормят вкусно и недорого. Можете на обед туда съездить. Кстати, номер в гостинице снять и помыться. А то пахнет от вас...
– заметила между прочим Манон, понимая, что врагов у неё на дюжину прибавилось.
– Что касается охоты, - продолжила Манон, - её организуют завтра. У одного моего арендатора как раз проблемы с кабанами, повадились на его поля ходить. Вот и займёмся.
Тигран смотрел на жену, давился овсянкой и слюной. Демон. Эта язва - его Манон. Перед глазами картинка: она, стоящая на каменных ступенях...
– Милорд, вы кушайте, кушайте, - вывел из мечтательности голос
Тигран сфокусировал взгляд на жене. Она была довольна и безобразно счастлива. От неё прямо исходили волны умиротворённого счастья. Он это чувствовал. Тигран помнил её такой в самом начале их отношений, когда она ещё не была герцогиней Аландер. Теперь она была, вновь счастлива. И не он причина этого счастья. Он замечал, какими взглядами обменивались Маркус и Манон. Ничего фривольного или соблазняющего не было в их взглядах. Они смотрели как люди, понимающие друг друга с полуслова, с полувзгляда, и это бесило Тиграна. Какого демона!..
ОНИ ЛЮБОВНИКИ!!! Эта мысль молнией прошила мозг и тело Тиграна. В горле пересохло, кровь отлила от лица. По позвоночнику побежали струйки холодного пота. В висках застучало и запульсировало. Ложка согнулась в его руке. Он обжёг Манон и Маркуса взглядом.
По его взгляду они поняли... ОН ЗНАЕТ. Даже не переглянувшись между собой, они ответили ему одинаковыми равнодушными взглядами. Ни стыда, ни угрызений совести... Всевышний, почему они так похожи...
Он с трудом проглотил ком в горле.
– Благодарю, любимая, за трогательную заботу, - голос был хриплым, он откашлялся.
– Нам нужно поговорить... Наедине.
– Поговорим, - кивнула Манон, отпивая из бокала морс.
Доедать серое варево Тигран не стал, аппетит пропал. Сидел, потягивал морс и скользил взглядом по людям. Заметил, призывный взгляд Леоноры, ехидный сестры, задумчивый Илиана. Филирр смотрел на Манон изучающе. Остальные дворяне занимались торговлей... Они покупали у детей фрукты. Серебряные и медные монеты перекочёвывали из кошельков голодных аристократов в загребущие ручки ушлых детишек. Тигран понял: Манон знала о его приезде и подготовилась. Вот ведь, Монохромная демоница.
Тигран посмотрел на брата, тот сиял, как начищенный медяк. Ясно, кто предупредил. Но с другой стороны, даже к лучшему: она потратила свою энергию на подготовку, пар выпустила, и с ней можно разговаривать. А если бы не знала? Только сейчас до Тиграна дошло, что она могла просто не сдержаться и исполнить свою угрозу. Он видел трупы разбойников... Его передёрнуло.
Наконец, Манон закончила завтракать и поднялась из-за стола. Маркус тоже поднялся и встал чуть позади.
– Дети, хватит вымогать у голодных деньги. Им тут не один день жить. Оставьте на следующие трапезы.
Дети понимающе закивали, пряча монетки в кулачках, придворные переглянулись и в едином порыве устремили взгляды, полные мольбы, на герцога. В конце концов, он привёз их сюда.
– Господа, не нужно смотреть на меня так. Я сказал, что еду, в первую очередь, мириться с женой, а охота - это уже сопутствующее развлечение. Вы все сами захотели сопровождать меня... Вы можете уехать, я никого не держу.
– Я уезжаю немедленно, - сказала Климентина.
– А я останусь, - сказал Филирр,- такой экстремальный приём, очень необычно. Будоражит, я в предвкушении охоты...
– граф окинул взглядом фигуру Манон, - на кабана. Будет много мяса, господа. Мы как первобытные дикари, будем добывать себе пропитание. Я остаюсь. А Вы, моя дорогая, поезжайте. Дамам здесь без привычного комфорта действительно тяжело.